Растворяюсь в тебе

Джессинжер Джей Ти

— Да.

— И ты думаешь, что я просто уйду и позволю тебе это сделать?

— Да.

— Я не сдамся, Коул.

— Если понадобится, я найму нового помощника.

— Нет, не наймешь.

Он не отвечает так долго, что я думаю, что он, должно быть, ушел. Но потом я слышу тяжелый выдох.

— Это правда. Я не буду этого делать. Возвращайся за свой стол, мисс Сандерс. Этот разговор окончен. И прекрати читать эти чертовы любовные романы!

Я стою и слушаю его прерывистое дыхание. Коул бормочет проклятия. Я представляю, как он проводит руками по волосам, борясь с собой, чтобы не открыть дверь и

не затащить меня обратно внутрь, чтобы он мог поцеловать меня, и я влюбляюсь в него еще больше.

— Мне все равно, чудовище ли ты, Коул. Какой бы ты ни был, хороший или плохой, я хочу тебя.

Он рычит: — Ты меня не знаешь.

— Я знаю, что ты не такой самовлюбленный, как Чет. И я знаю, что я тебе небезразлична.

— Почему ты так настойчива, черт возьми? Почему ты не можешь просто поверить, что я преследую твои интересы, когда говорю тебе уйти?

— Потому что ты совершил ошибку, дав мне все, что мне было нужно, в первую ночь нашего знакомства. Потому что чем больше я вижу тебя, тем больше хочу. И потому что я решаю, что в моих интересах, а не ты. И кстати, если эта маленькая демонстрация доминирования должна была напугать меня, то она произвела обратный эффект. Я нахожусь в десяти секундах от оргазма. Хорошего дня, мистер МакКорд.

Я разворачиваюсь и шаткой походкой направляюсь к лифту, но вместо этого решаю спуститься по лестнице. Мне нужно время, чтобы собраться с мыслями, прежде чем вернусь на свой этаж. Я не знаю, приехал ли кто-нибудь еще, и я в ужасном состоянии. Поэтому поворачиваюсь и иду к двери с надписью «Выход» с другой стороны стола Марион. Она ведет на лестничную площадку между этажами.

Я ступаю на бетонную площадку и попадаю в прохладный, гулкий коридор, но не успевает за мной закрыться дверь, как в нее врывается Коул.

Шэй не должна была говорить, что я даю ей все, что ей нужно. Она не должна была говорить, что хочет меня, хорошего или плохого.

Ей также не следовало говорить о том, что она находится в десяти секундах от оргазма.

Но она это сделала, и теперь нам обоим крышка, потому что монстр внутри меня разорвал свои цепи.

Я прижимаю Шэй к сырой стене из шлакоблоков и целую, просовывая язык внутрь, чтобы почувствовать ее вкус. Она сладкая, мягкая, теплая, вкусная... а удивленный стон, вырвавшийся из ее горла, заставляет меня напрячься еще сильнее.

Мои руки блуждают по всему ее телу, сжимая ее сиськи, талию, сочную попку. Я прерываю поцелуй, чтобы задрать ее юбку и стянуть трусики до щиколоток. Когда выпрямляюсь и смотрю на нее, она смотрит на меня широко раскрытыми глазами и дрожит, ее щеки покраснели, а красивый рот стал влажным.

Запустив одну руку в ее волосы, а другую — между бедер, я снова жадно ее целую, одновременно лаская ее пизду.

Шэй скользкая и горячая, бутон ее клитора набух. Она не лгала: она готова для меня.

Когда ввожу в нее палец, она вздрагивает. Я добавляю еще один, и она стонет.

Я

прижимаюсь ртом к ее уху и говорю сквозь стиснутые зубы.

— Ты будешь вести себя тихо, детка. Ты будешь хороШэй девочкой и примешь мой член прямо здесь, на этой лестничной клетке, а когда кончишь, не издашь ни единого гребаного звука. Поняла?

Она кивает, прикусив губу.

— Ремень.

Шэй судорожно пытается расстегнуть мой ремень, потому что моя рука все еще находится у нее между ног, и я трахаю ее пальцами, и ей это нравится.

— Молния.

Она расстегивает пуговицу на моей ширинке и тянет молнию вниз.

— Член.

Шэй просовывает руку в мои трусы и вытаскивает мой твердый ствол, сжимая его у основания. Ее рука так приятно обхватывает меня, что мне приходится подавить стон.

— Теперь подтяни ногу вверх и открой рот.

Она делает то, что ей говорят, закидывая согнутую ногу мне на талию. Я вытаскиваю пальцы из ее пизды и ввожу их ей в рот. Она автоматически начинает сосать, ее веки трепещут, закрываясь.

Богиня. Она чертова богиня. Как я мог подумать, что смогу устоять?

Когда она вылизывает мои пальцы от влаги, я приказываю: — А теперь введи в себя этот член.

Дрожа, Шэй направляет член, когда я подаюсь бедрами вперед. В тот момент, когда скользкое тепло обволакивает головку моего члена, я хватаю ее за бедра и делаю рывок.

Она задыхается и выгибается назад. Ее тело прижимается к моему. Шэй не кричит, но впивается ногтями в мышцы моей спины и вздрагивает.

Я просовываю руки под ее попку и кусаю ее за горло, когда снова наваливаюсь на нее, проникая все глубже в ее намокшую киску. Она тугая, горячая, как бархат, и я не могу насытиться.

Она произносит мое имя так тихо, но наслаждение, звучащее в ее голосе, оказывает глубокое воздействие. Это сводит меня с ума. Я вхожу в нее снова и снова, мои пальцы погружаются в ее плоть, а сердце бешено колотится.

Когда я наклоняюсь и покусываю ее твердый сосок через блузку и лифчик, она напрягается. Ее киска сжимается вокруг моего члена.

Ей это нравится.

Я прикусываю сильнее.

Шэй кончает, содрогаясь всем телом, затем начинает неистово двигать бедрами, а ее влагалище бьется в конвульсиях вокруг меня. Я удерживаю ее на весу, когда она оседает у стены. Она снова шепчет мое имя, и это меня губит.

Я опустошаю себя в ней, отдавая ей все, что не должен, включая свое черное сердце и растраченную душу.

По-прежнему находясь глубоко во мне, Коул целует меня в шею, а затем говорит таким низким и хриплым голосом, словно проглотил гравий.

— Хорошая девочка.

Задыхаясь, в бреду и все еще содрогаясь от удовольствия, я прижимаюсь к нему, пока он целует мою шею.

Я даже не очень-то держусь на ногах. Я балансирую на цыпочках, но Коул держит почти весь мой вес на своих руках. И это хорошо, потому что у меня кружится голова и меня трясет, а ноги слабы.