Растворяюсь в тебе

Джессинжер Джей Ти

— Тебе нужна еда, Шэй.

Потираясь об меня, она вздыхает: — Так накорми меня.

— Я не это имел в виду.

— Я знаю, что нет. Черт, я никогда не думала, что наблюдать за тем, как мужчина борется со своим желанием ко мне, может быть так горячо.

Запустив руку в ее волосы, я сжимаю пальцы в кулак и держу ее голову неподвижно, глядя ей в глаза.

— Ты. Будешь. Есть. Понятно?

— Конечно. Знаешь что?

— Что?

— На мне нет трусиков.

Маленькая дьяволица точно знала, что это со мной сделает. Мы смотрим друг

на друга, пока мой член пульсирует.

Значит, это война.

Вызов принят.

Я беру со сковороды еще один кусок яичницы и подношу его к ее губам. Шэй мгновенно открывает рот и принимает его, отчего мой член снова пульсирует. Когда она проглатывает и обсасывает мои пальцы, я выдыхаю. Затем она просовывает руку мне между ног и нежно сжимает мой твердый член.

Когда я в качестве предупреждения крепко сжимаю ее волосы, она шепчет: — Я обещаю, что буду хороШэй и больше ничего не буду делать.

— Ты лжешь.

— Да. Накорми меня еще яйцами, пожалуйста.

Сердце колотится. Голова раскалывается. Мои яйца болят. Как будто у Шэй есть кнопка, которая управляет моим адреналином, и она нажимает ее снова и снова.

Я беру со сковороды еще одну порцию яичницы. Когда она открывает рот, то проводит рукой вверх, сжимает головку моего члена, затем снова проводит по всей длине. Она жует и глотает, все это время глядя мне в глаза.

Вынимаю пальцы из ее рта и ослабляю завязки на халате. Он распахивается, обнажая ее грудь, мягкий живот, изгиб одного пышного бедра.

Я смотрю на ее твердые соски, слушаю ее прерывистое дыхание и наблюдаю за пульсом, трепещущим у основания ее красивого горла, и понимаю, что то, чего я хочу от нее, — это действительно опасная вещь.

Я хочу владеть ею душой и телом.

Даже больше этого, я хочу, чтобы она владела мной.

Хочу быть единственным мужчиной, который заставляет ее смеяться, единственным мужчиной, который заставляет ее пульс биться, единственным мужчиной, который трахает ее. Тем, кто вытирает ее слезы и держит за руку. Тем, кто заботится о ней. Тем, о ком она мечтает, с кем ссорится и мирится. Тем, кому она обещает себя. Тем, кого она любит больше всех на свете.

И то, как сильно я хочу всего этого, поражает меня.

Я не такой.

Или, по крайней мере, не был таким, пока не встретил Шэй.

Я резко отстраняюсь. Затем запахиваю ее халат, завязываю пояс на талии и беру ее на руки.

Когда я несу ее обратно в спальню, она вздыхает.

— О, смотрите. Мистер Темный и Бурный вернулся.

— Тебе нужно отдохнуть. Вот этим ты и займешься. — Пройдя через дверной проем спальни, я несу Шэй к кровати и осторожно укладываю на матрас. Затем натягиваю одеяло до самого подбородка.

Она смотрит на меня с явным разочарованием и качает головой.

— Ни слова. Сейчас я принесу тебе стакан воды, и ты его выпьешь. Потом уснешь. А когда проснешься, я накормлю тебя нормальной едой.

Во взгляде Шэй разочарование сменяется надеждой.

— Не такой едой. Господи. Ты еще хуже,

чем я.

Она улыбается.

— Спасибо.

— Это был не комплимент.

Зевнув, Шэй закрывает глаза.

— Глупый ты человек. Конечно, это он и был.

Через несколько секунд ее дыхание замедляется. Она зевает и прижимается щекой к подушке.

И вот я стою, наблюдая, как она спит, перечисляя все причины, почему мне стоит уйти и никогда не возвращаться, борясь с собой, чтобы поступить правильно и оставить эту прекрасную женщину в покое.

Я не могу ее заполучить. Не так, как мы оба хотим. Это невозможно.

С болью в груди я выхожу из комнаты, тихо закрывая за собой дверь.

Когда снова открываю глаза, то по тому, как изменился свет, понимаю, что уже поздний вечер. Я резко сажусь в постели, сердце бешено колотится. Затем сбрасываю с себя одеяло и бегу к двери.

Как только я ее открываю, я знаю — он ушел.

Я все равно обхожу квартиру, принюхиваясь. Запах Коула витает в воздухе, призрачное напоминание о человеке, который спас меня от катастрофы.

На кухонном столе он оставил полный стакан воды. Рядом с ним на тарелке лежит сэндвич с индейкой на пшеничном хлебе, а возле — записка.

Мисс Сандерс,

Пожалуйста, съешьте сэндвич, который я для вас приготовил, и выпейте воды. Затем еще один стакан. Увидимся в понедельник утром.

Ваш,

Мистер МакКорд

О, вот как, да? Посмотрим.

Комкаю бумажку и бросаю ее в раковину. Затем сажусь за стол и запихиваю в рот сэндвич, потому что умираю от голода, и все это время думаю о Коуле. Закончив есть и допив воду, я поднимаюсь и достаю из раковины скомканную записку. Я аккуратно расправляю ее на столе, разглаживая загнутые края. Затем иду в спальню и прячу ее в ящик для нижнего белья.

Не знаю почему, но мне кажется важным сохранить ее.

Затем я звоню Челси. Она отвечает на первом же гудке.

— Привет. Ты в порядке?

— Да. А ты?

— Да.

Мы молчим мгновение. Потом она спрашивает: — Он все еще у тебя?

— Нет. Я снова заснула, а когда проснулась, его уже не было.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. Лучше, чем утром. Голова больше не болит, и желудок не крутит.

— Я имела в виду эмоционально.

Я на мгновение задумываюсь, а затем честно отвечаю.