Растворяюсь в тебе

Джессинжер Джей Ти

Черт возьми. Я была права?

Но нет, этого не может быть. Мафия не состоит из благодетелей. Я имею в виду, я так не думаю. Не то чтобы у меня был какой-то опыт в этой области.

— Обещай мне, что не вернешься в ресторан, Шэй. Я серьезно.

— Я обещаю.

— Обещай, что даже не будешь звонить.

— Обещаю.

После паузы она спрашивает: — Почему я тебе не верю?

— Я ничего не буду делать, только посмотрю, смогу ли я заставить Коула немного раскрыться.

Челси сухо смеется.

— Ты хочешь сказать,

что допросить его — это миссия всей твоей жизни. Бедный ублюдок.

— На чьей ты стороне?

— На твоей. Всегда. — Она вздыхает. — Так что, если твой парень-миллиардер сделает хоть что-то, чтобы навредить тебе, я буду обязана превратить его существование в ад.

Я улыбаюсь, потому что назвать его моим парнем — это ее способ сказать, что она его одобряет.

— Я люблю тебя, Челси.

— Я тоже тебя люблю, ты, неразумная дурочка. А теперь, пожалуйста, отдохни и позаботься о себе. Я позвоню завтра, хорошо?

— Хорошо. Пока.

После того как мы расстаемся, я стою, глядя из окна своей спальни на золотистый полдень за окном, и позволяю своим мыслям блуждать, пока в конце концов все мысли не утихнут, и не останется только один животрепещущий вопрос.

Коул МакКорд... кто ты?

Шесть утра понедельника. Я сижу за своим столом в офисе и читаю последнюю главу романа «Любовь во время холеры».

Никогда еще я не был так подавлен.

Дело не только во всеохватывающей теме романа, которая заключается в том, что любовь — это чума, сравнимая с холерой, а влюбленные люди страдают от психических расстройств. Дело в том, что я ни на секунду, даже во время чтения, не мог перестать думать о Шэй.

Я как Флорентино, главный герой книги, который становится настолько одержим своей возлюбленной, что ест цветы и пьет одеколон, пытаясь повторить ее запах. Я прочитал этот отрывок и подумал: «Конечно. Я это вижу. Я бы съел трусики Шэй, если бы они у меня были».

Потом я швырнул книгу через всю комнату.

Я хочу сделать то же самое сейчас, когда дочитаю эту чертовщину, потому что после нескольких дней чтения я добрался до конца и обнаружил, что на преодоление недоразумений и препятствий, стоящих на пути влюбленных, уходит пятьдесят чертовых лет мучений и тоски. Я должен был догадаться еще в самом начале, когда он попросил разрешения ухаживать за ней, и тут же птица нагадила на ее вышивку, что нас ждут серьезные мучения.

Если сегодня хоть одна птица нагадит

рядом со мной, я сменю имя и перееду на Южный полюс.

Хуже всего то, что «герой» романа одновременно является и протагонистом, и антагонистом. Поговорим о красных флагах. Этот парень их придумал. Честно говоря, я не могу понять, влюблен ли он до безумия или просто сумасшедший.

Героиня же, напротив, вся — Шэй.

Гордая, упрямая, упертая, независимая, эта красавица Фермина знает, чего хочет, и не остановится, пока не добьется своего. Ее муж, доктор Урбино — да, она вышла замуж за другого парня, прежде чем они со стариком Флорентино сошлись миллион лет спустя — говорит ей, что она не может завести ни одного неговорящего питомца, и она идет и покупает говорящего попугая.

Муж думает, что ведет себя умно, потому что не любит животных, но не хочет показаться неразумным, поэтому ставит невыполнимые условия, а она говорит: «Да ладно? Подожди, я возьму пиво».

Шэй в чистом виде.

Парень, с которым у тебя была интрижка на одну ночь, оказался твоим новым боссом?

Не дай ему взять верх. Скажи, что он похож на сову.

Новый босс заставил исчезнуть одного из твоих коллег?

Объяви босса своим парнем и попытайся соблазнить его.

Это безумие. Все это. Я, Шэй, эта чертова книга.

Отбрасываю ее в сторону и встаю, разминая ноги. Для виски еще слишком рано, поэтому готовлю себе кофе во встроенной в стену за рабочим столом кофеварке и пью его, прохаживаясь по кабинету и пытаясь проветрить голову.

Сегодня в городе пасмурно. Густой морской туман, закрывающий солнце, простирается от пляжа до центра города. Я смотрю в окно, расхаживая взад-вперед, и думаю о зеленых глазах и трагических историях любви, в сотый раз напоминая себе, что Шэй не может быть моей.

Но, черт возьми. Я никогда не хотел чего-то большего. Я одержим ею.

Она — моя холерная чума.

Стук в дверь моего кабинета отвлекает меня. Секретарь не приходит раньше восьми, так что мне приходится разбираться с этим самому.

Когда открываю дверь, то вижу, что Скотти из почтового отделения стоит там с коричневым крафтовым конвертом в руках.

— Доброе утро, мистер МакКорд. Это для вас.

Он протягивает конверт. Я беру его, гадая, кто бы мог прислать мне что-то так рано. Если не считать работников почты и охраны, я почти всегда прихожу первым.

— Спасибо, Скотти.

Когда он моргает, я понимаю, что он удивлен, что я знаю его имя. Потом вспоминаю, как Шэй отчитывала меня за то, что я ужасно веду себя в офисе, и решаю притвориться человеком.

— И, кстати, отличная работа.

Скотти хмурит брови.

— По доставке вашего конверта?

Вот почему я не разговариваю с людьми.

— Я имел в виду в целом. Ты хорошо справляешься. Продолжай в том же духе.

Закрываю дверь перед его носом, чтобы больше не видеть выражения его замешательства.