Растворяюсь в тебе

Джессинжер Джей Ти

— На удивление стабильно.

Ее тихий выдох дает мне понять, как она беспокоилась обо мне.

— А ты?

— Сука, только за последний час у меня было двенадцать психических срывов. Я до сих пор не могу прийти в себя.

— Я хочу знать все, что произошло с твоей стороны с момента моего прихода в ресторан вчера вечером. Поехали.

Челси медленно вздыхает, а затем разливает чай в одном долгом, непрерывном монологе, едва останавливаясь, чтобы сделать вдох. Когда она заканчивает, у меня появляется еще больше

вопросов, чем в начале.

— Кто такой этот Эмилиано? Откуда Коул его знает?

— Без понятия. Мы до этого не дошли.

— Он сказал мне, что они старые друзья и иногда работают вместе.

— Работают вместе, — повторяет она, ее голос задумчив. — Интересно.

— Какой он?

— Умный. Крепкий. Выглядит как человек, который может переломать тебе все кости, а говорит как Сократ.

Мы молчим какое-то время, пока Челси не говорит: — Думаю, мы должны договориться, что чем бы Коул ни поделился с нами обоими насчет Дилана, мы не будем делиться этим друг с другом.

— Почему?

Ее тон мрачнеет.

— Чем меньше мы знаем, тем меньше мы можем рассказать полиции, если они будут спрашивать.

По моему телу пробегает холодок, а по коже бегут мурашки.

— Я тоже за это беспокоюсь. Я сказала Коулу, что они начнут просматривать дорожные камеры, опрашивать людей, если...

Мне не нужно это говорить. Челси знает, что я имею в виду.

— Да. И какова была его реакция?

— Казалось, ему все равно. Он был слишком сосредоточен на том, чтобы убедить меня, что у нас не может быть отношений.

— Это звучит чрезвычайно рационально.

— Мне все равно, рационально это или нет.

— А должно быть не все равно.

— Ну, а мне все равно. И не говори мне, что он тебе не нравится, потому что я знаю, что нравится.

— Дело не в том, нравится он мне или нет. Дело в том, подходит он тебе или нет.

— Значит, он тебе нравится.

Челси вздыхает.

— Ради всего святого.

— Мне он тоже нравится, Челси. Очень. Очень, очень сильно.

— Чет тебе тоже очень, очень нравился.

— Пожалуйста. Они даже не в одной лиге!

— Я знаю. Но этот парень... сложный.

Это заставляет меня смеяться.

— Ты думаешь.

— Не относись к этому так легкомысленно. Чем бы они с Эмилиано ни занимались вместе, я готова поспорить на свою левую руку, что это что-то незаконное.

— Ты что, думаешь, он занимается наркотиками или чем-то еще?

Она на мгновение задумывается.

— Нет. Я думаю, они пара благодетелей.

Я смотрю на телефон.

— Что это значит?

— Точно не знаю. Все, что могу сказать, это то, что я почувствовала. Они очень близки, это было очевидно. Эмилиано сказал, что он бывший член банды, а многие парни, которые выходят из банд, посвящают себя помощи другим людям. Работа с населением, просвещение детей об опасностях такого образа жизни

и тому подобное. И Коул знает все о судебной системе, о том, как она обращается с такими парнями, как Дилан, о том, что жестокие люди обычно не получают заслуженных наказаний. Не знаю, как эти две вещи связаны между собой, но уверена, что это так.

Я думаю о том, как Коулу было стыдно за то, что он следил за мной и наблюдал за мной по камерам в ресторане. Как он извинялся и говорил, что это непростительно.

Я думаю о том, как много злости он пытается держать в себе, как она просачивается наружу, несмотря на все его усилия. В его хмурых взглядах, высокомерии, захлопывающихся дверях.

Я думаю о том, что такой человек, как он, — богатый, привилегированный, находящийся на вершине мира, — должен знать, как злоумышленники пробираются сквозь систему.

И я задаюсь вопросом, что заставило человека в положении Коула подвергнуть опасности свою жизнь, чтобы избавиться от одного из них?

Это нечто большее, чем мы с Диланом. Это началось гораздо раньше.

Может быть, Коул потерял кого-то, как и Челси.

— Так что же нам теперь делать? Проводить расследование? Следить за рестораном?

— Нет, мы не будем следить за рестораном, идиотка! Мы оставим его в покое!

Я тяжело вздыхаю и закатываю глаза к потолку.

— Челси. Ты забываешь, с кем разговариваешь.

Ее голос становится сухим.

— О, я знаю, кто ты, тупица. Я просто пытаюсь вбить хоть немного здравого смысла в твою тупую башку.

— Да, дай мне знать, как все пройдет. А пока я собираюсь составить план.

— Если этот план предполагает возвращение в ресторан, забудь об этом. Тебя там не должны видеть. И меня тоже.

— Но я хочу поговорить с Эмилиано.

— Ты хочешь, чтобы нас арестовали за соучастие в преступлении? Включай мозги! Что бы Коул ни сделал с Диланом, это было плохо. Ты видела, в каком он был состоянии. Нельзя испачкаться в чьей-то крови, просто дружески похлопав кого-то по щеке. Так что, если кто-нибудь спросит, мы ели тако и пили «Маргариту», никогда не видели ни Дилана, ни Коула, потом разъехались по домам и легли спать. Конец истории.

— Но камеры наблюдения в ресторане, дорожные камеры на улице. Есть доказательства того, что мы все были там, если кто-то посмотрит.

— Коул — миллиардер. Его приятель — бывший уличный бандит. Они умеют добиваться своего. Уверена, что они вдвоем уже избавились от улик. Но на случай, если они этого не сделали, мы должны быть осторожны.

Внезапное воспоминание настигает меня. Это было в тот день, когда я была в Lit Happens и разговаривала с Эмери о работе. Что-то, что она сказала, заставило меня пошутить, что человек, которого я тогда приняла за ее клиента, — мафиози. Как она смотрела на меня, как колебалась перед неубедительным отрицанием...