Растворяюсь в тебе

Джессинжер Джей Ти

Она резко отвечает: — Отлично. С одной стороны у меня чокнутый богач, а с другой — философ-гангстер.

— Бывший гангстер. Но посмотри, например, на себя. Ты очень милая, как кукла Барби, красивая улыбка и идеальные волосы. Но у тебя есть когти, не так ли? Под всей этой красотой скрывается дикая зверюшка, которая перережет горло человеку за то, что он обидел ее подругу, и будет прекрасно спать по ночам.

Челси медленно поворачивается и смотрит на Шэй. На ее лице появляется странное выражение.

—

Возможно, я буду спать плохо. Но я буду спать.

Звонит мобильный Эмилиано. Он отвечает на звонок, слушает, затем отключается.

— Док здесь. Прислать его?

Мы с Челси смотрим друг на друга.

— Это зависит от тебя.

— Если я откажусь?

— Мы отвезем ее в больницу.

Она долго смотрит на меня, потом выдыхает и кивает.

— Хорошо, босс. Мы сделаем все по-твоему. Но если ее состояние ухудшится, она сразу отправится в скорую.

— Согласен.

Сидя рядом с Шэй на диване, Челси осторожно поглаживает ее руку. Я прошу Эмилиано привести доктора. Он выходит из кабинета, закрывая за собой дверь.

Не отрывая глаз от Шэй, Челси говорит низким голосом.

— Однажды у моей младШэй сестры был такой Дилан. В колледже. Мистер Популярность, все считали его таким замечательным. — Она делает паузу, чтобы смахнуть прядь волос с бледной щеки Шэй. — Но у нее не было такого человека, как ты, чтобы присмотреть за ней. Она проснулась на следующее утро вся в крови, в синяках и лишь смутно помнила, что было накануне. Слава Богу, она не могла вспомнить все. В том состоянии, в котором она была, он жестоко обращался с ней так, как она не хотела знать.

Ее голос понизился еще больше.

— Конечно, никто не верил, что это было не по согласию. Она была книжной девочкой-стипендиаткой. Он был звездным спортсменом. Ему бы и в голову не пришло навязываться кому-то вроде нее, верно? Он мог выбирать из множества девушек. Но дело в том, что таким парням, как он и Дилан, не нравится выбирать. Им нравится принуждать. Они не дают выбора, они отнимают его и получают от этого удовольствие. Так что, что бы ты ни планировал сделать с этим куском дерьма Диланом...

Челси поворачивается и смотрит на меня. В ее глазах блестят непролитые слезы.

— Сделай так, чтобы ему было больно.

— Обязательно. Обещаю.

— Хорошо.

Через некоторое время я спрашиваю: — Как сейчас твоя сестра? Она полностью выздоровела?

— Эшли покончила с собой в годовщину нападения.

— О, черт. Мне так жаль.

— Мне тоже. Ей было восемнадцать лет. Еще ребенок. Он украл ее невинность, он украл ее репутацию, а потом он украл всю ее жизнь. Все ее будущее. И он ушел от наказания. Теперь он женат. У него две дочки.

Она снова поворачивается к Шэй. Берет ее ослабевшую руку и нежно сжимает. Ее голос твердеет.

— Я подожду, пока они вырастут, чтобы навестить их.

Молча, настороженно и трогательно, я остаюсь до прихода врача, который говорит, что Шэй поправится через несколько часов.

Затем я возвращаюсь

в офис, чтобы найти адрес Дилана.

Я просыпаюсь в постели в своей комнате с пульсирующей головной болью и смутным чувством обреченности, нависшим надо мной, как грозовая туча.

Утро. Солнечный свет льется в окна. На дереве за окном щебечут птицы. Во рту вкус, будто там умер грызун.

— Привет, соня.

Челси сидит в мягком кресле рядом с моим комодом. Ее ноги босы. Она поджала их под себя. У нее темные круги под глазами, веки отяжелели от усталости, а рубашка помялась.

— Эй. Что ты делаешь в этом кресле?

— Я спала здесь.

— Почему?

Она изучает меня с минуту.

— Что ты помнишь о прошлой ночи?

— Прошлой ночью? — Я хмурюсь, пытаясь вспомнить. — Я ушла с работы около шести, кажется. Села в машину и поехала...

Я жду, что воспоминание придет, но ничего не происходит. Мой разум пуст.

Начинается паника.

Я слишком быстро сажусь, и комната начинает вращаться.

— Черт. О Боже. Я чувствую себя ужасно. Мы куда-то ходили? Я слишком много выпила? Я ничего не могу вспомнить.

Челси встает и подходит к кровати. Она садится на край матраса и сжимает мою руку. И тут я понимаю, что все еще одета в ту же одежду, что была на мне вчера на работе, и меня охватывает паника.

— С тобой все в порядке, — говорит она, ее голос успокаивает. — Теперь ты в безопасности.

— То, как ты это говоришь, заставляет меня сильно нервничать. Что случилось?

Скрипит половица.

Коул появляется в дверях моей спальни с серьезным и растрепанным видом. Его челюсть покрыта щетиной, рубашка испачкана, а волосы в беспорядке. Он выглядит так, как будто бродил по лесу, сражаясь с медведями.

Он никогда не выглядел так привлекательно.

У меня пересохло во рту от страха.

— Почему ты здесь? Я сделала что-то не так? Это был несчастный случай? Почему я ничего не могу вспомнить?

Челси встает, наклоняется и целует меня в лоб, затем выпрямляется.

— Коул все объяснит. Я иду домой, чтобы немного поспать. Позвони мне, если я тебе понадоблюсь. И помни, что я люблю тебя, несмотря ни на что.

Она поворачивается и уходит, ненадолго останавливаясь, чтобы обменяться ничего не выражающим взглядом с Коулом. Тот на мгновение кладет руку ей на плечо, а затем она уходит, оставляя меня в замешательстве и в состоянии гипервентиляции.

Коул занимает кресло, которое освободила Челси. Он наклоняется, опирается предплечьями на колени, сцепляет руки и молча смотрит на меня.