Расплата Гримстоуна
Шрифт:
— Ты меня туда забросишь.
— что?
— Точно, дружище. Преврати один из своих щитов в цилиндр, а затем с помощью силового взрыва под давлением вышвырни меня в окно. Проще не придумаешь, и я видел, как ты это делаешь — Он подмигнул — А вот и доверие в действии.
Я снова повернулся к окну и представил, как Фатьма доводит до совершенства свое усиливающее заклинание. Я поймал себя на том, что оцениваю силу и расстояние. Может, дело было в моем статусе преступника, но я кивнул.
— Ладно — сказал я.
Джеймс вскинул кулак.
— Черт, да!
—
— Не понадобится — ответил он, проверяя свои кольт-револьверы.
Глубоко вдохнув, я превратил трость в меч и посох. Я произнес первое заклинание, вращая посох, пока вокруг моего напарника не сформировалась колонна из затвердевшего воздуха. Джеймс сжал оружие в руках и присел на корточки. Я собрал еще немного энергии и начал направлять ее в нижнюю часть наклонной колонны, усиливая давление, которое должно было вытолкнуть его наружу. Еще раз прикинув расстояние до окна — слава богу, это было большое окно с балконом, я в последний раз скорректировал угол.
Затем, прежде чем я успел передумать, я крикнул:
— Разряд!
Давление высвободилось с низким гулом, отбросив меня назад и отправив Джеймса в полет по ночному небу. Я быстро восстановил равновесие и, держа посох наготове, проследил за траекторией его полета. Я не попал в цель, но в целом все прошло неплохо. Когда Джеймс по дуге устремился к роскошному окну, он начал стрелять из обоих револьверов. Холодные железные пули пробивали защиту фейри над стеклом, оставляя после себя вспышки света, а затем мой напарник влетел в окно, пробив стекло и магическую преграду.
Внутри снова раздались выстрелы.
Твоя очередь, сказал я себе, вкладывая меч в ножны.
На бегу я направил трость вниз и назад.
— Форза Дура! — крикнул я.
Взрывная волна ударила в землю и подбросила меня в воздух, заставив описать дугу. Из-за этого я не попал в цель. Я неловко взмахнул тростью и в последний момент зацепился за перила балкона. Меня бросило на каменную стену с такой силой, что зазвенело в ушах. Каким-то чудом я удержался за трость. К тому времени, как я выбрался на балкон и пролез в разбитое окно, бой уже подходил к концу.
Джеймс обхватил ногами талию Фатьмы, а его ступни в носках сомкнулись на ее лодыжках. Он надел на ее запястье одну из холодных железных манжет, но левая рука Фатьмы оставалась свободной и отчаянно сжимала позолоченное яйцо.
— Хватайте эту штуку, которую она держит! — крикнул Джеймс.
Из-за самонадеянности фейри такое случалось редко, но некоторые из них хранили запас силы в фокусирующем объекте. Яйцо Фатьмы ярко пульсировало, нарушая нейтрализующую магию Джеймса и придавая ей новые силы. Когда она покрутила скованным запястьем, я увидел, что манжет сжимается и вот-вот соскользнет. Я мысленно перебрал список заклинаний, но решил, что здесь они бесполезны. Как и зелье, сковывающее движения, которое мы сварили для ковбоев.
Но то, как Фатьма держала яйцо, очень напоминало подставку для мяча для игры в ти-бол…
Я сделал шаг вперед и взмахнул тростью, вкладывая силу в движение бедрами, как
— Импатаре! — выкрикнул я.
В тот же миг трость засияла, и дерево ударило по металлу. Фатима вскрикнула, яйцо вылетело из ее рук и врезалось в стену, разлетевшись на множество мелких осколков. Они посыпались на нас, а помятое яйцо упало на пол, источая магию фейри.
Рука Фатимы обмякла, и Джеймс смог защелкнуть наручники на ее другом запястье и туго затянуть их. Ее обмякшее тело повисло на нем, кожа побледнела, а затем приобрела синеватый оттенок, так на нее действовало холодное железо.
Я прислушался, но из-за закрытой двери никто не выбежал. Либо остальные домочадцы были слишком далеко, либо они подчинились приказу не входить в ее комнату. На всякий случай я наложил на дверь запирающее заклинание.
— Эй, ты в порядке? — спросил я Джеймса, который так и не сдвинулся с места рядом с Фатьмой.
— Да — простонал он, когда я помог ему подняться — Она сопротивлялась сильнее, чем я ожидал.
Пока мой напарник хромал в поисках своих ботинок, я оглядел просторную спальню фейри. Камин с тлеющими углями бирюзового цвета озарял стены неземным сиянием. Пол был устлан замысловатыми коврами с постоянно меняющимися узорами в виде арабесок. Тонкие занавески прикрывали резную кровать с балдахином.
Но мое внимание привлек перевернутый чайный столик с выгравированной медной поверхностью, которая отливала лазурью в мистическом свете камина. Я опустился на колени, чтобы рассмотреть разложенные на нем магические карты, измельченные лепестки странных цветов и коллекцию крошечных хрустальных стаканчиков, в некоторых из которых еще оставался пепел. Я не осмелился ничего трогать. Очевидно, что именно здесь фейри творила свои чары до того, как мы ворвались на ее вечеринку.
Джеймс вернулся, припрыгивая на одной ноге и натягивая второй ботинок.
— Может, начнем допрос?
Мы отнесли обмякшее тело фейри на свободный участок пола и подготовили круглую ловушку, используя смесь медных и железных опилок. Когда ловушка активировалась, Джеймс снял наручники с ее запястий. Без жесткого металлического захвата синяки на ее теле быстро исчезли, а цвет лица стал более здоровым, но не таким, как раньше. Ее кожа приобрела едва заметный оттенок шалфея. Не менее поразительно выглядели ее некогда роскошные черные волосы, ставшие бледными и нежными, как кукурузный шелк, и обрамлявшие теперь уже детское личико.
— Мы что, поймали Динь-Динь? — спросил Джеймс.
Она открыла глаза, и я увидела, что радужка у нее огненно-оранжевая. Она перевела взгляд с меня на Джеймса, а затем на круг, в котором находилась. Ее взгляд остановился на кинжале, упавшем во время битвы. Она бросилась к нему, оскалив зубы, но ловушка исказила ее руку, и кинжал отлетел в сторону и ударил ее по голове. Она вскрикнула от досады, и ее взгляд запылал еще ярче. Но, не имея возможности высвободиться, она снова потускнела. Поверженная, но все еще опасная, она сверлила нас тлеющими глазами, как бесенок. Но это было не дьявольское отродье.