Ради тебя

Чемберлен Диана

— Я не хотел тебе этого говорить, — сказал Лукас, — по крайней мере сейчас, но, похоже, тебе надо это знать, иначе между нами будет серьезное недопонимание.

— Говорить мне что? — спросил Джо.

Он начинал терять терпение.

— Болезнь почек развилась у меня в подростковом возрасте, — сказал Лукас. — Я начал делать диализ примерно десять лет назад, когда мои почки полностью отказали. Я тогда был женат… на Сандре, женщине, которую ты только что здесь видел. У нас была дочь, которую звали Джордан и которая унаследовала эту болезнь от меня, но у нее она была в гораздо худшем

виде. Ее почки отказали, когда ей было всего лишь шесть лет. Ее мама отдала ей почку, так же как Жаннин отдала Софи, и сначала Джорди чувствовала себя с ней довольно хорошо, но потом ее организм отверг ее.

— Так же как Софи, — сказал Джо.

— Да. Так что мы опять вернулись к диализу.

Лукас покачал головой, в его глазах был гнев.

— Ты знаешь, как это ужасно, когда ребенку приходится так жить? Иголки, аппараты, строгая диета и тому подобное.

Он опять посмотрел в окно, погрузившись на мгновение в свои воспоминания.

— Так или иначе, — продолжил он, — в конечном счете, она умерла. Ей было десять. У нее была инфекция, которая охватила все тело. Убила ее за пару дней.

Джо не знал, насколько он мог верить Лукасу, но тот факт, что у его дочери теперь было имя, Джордан, каким-то образом делал ее реальной. Он делал ее очень похожей на Софи. Кроме того, Джо узнал боль в глазах Лукаса. Он видел эту боль каждый раз, когда смотрел в зеркало.

— Мне жаль, — проговорил он, начиная верить в то, что Лукас говорил правду.

— Спасибо, — сказал Лукас. Он сделал глубокий вдох. — В общем, я тогда на самом деле был профессором ботаники в Пенн-Стэйт, — сказал он. — И… ну, я продолжу через минутку.

Он казался растерянным и слегка улыбнулся Джо.

— Трудно решить, что рассказывать дальше, — сказал он. — Я знал, что унаследовал свою болезнь от родственников по маминой линии. Я спросил ее, у кого еще в нашей семье была болезнь почек. Она упомянула несколько моих кузенов, а также дядю и своего отца. А затем она сказала мне, что всегда волновалась за сына, которого оставила, когда была еще очень молода.

Джо затаил дыхание. О чем, черт побери, он говорил?

— Я говорю о тебе, — сказал Лукас.

Джо встал.

— Это безумие, — сказал он.

— Мы с тобой братья, Джо.

Джо не знал, верить ему или нет. Слишком много лжи до этого слетело с губ этого человека, а эта ложь была слишком неестественной, чтобы проглотить ее.

— Ты шокирован, и я тебя прекрасно понимаю, — печально улыбнулся Лукас. — Я тоже был шокирован. Она всегда была такой хорошей матерью, таким нравственным человеком. Это казалось совсем не в ее хар…

— Почему она не пыталась меня найти? — перебил его Джо.

Он никогда ранее не произносил этих слов вслух, но они вертелись у него в голове каждый день на протяжении более тридцати лет.

— Ей было стыдно и очень тяжело говорить об этом, — сказал Лукас. — Она рассказывала мне, что вышла замуж, когда ей было восемнадцать лет, она тогда много пила и употребляла наркотики. Она не ладила с мужем и чувствовала себя обремененной своим ребенком. Тобой.

— Она ушла, когда мне был годик, — сказал Джо, снова садясь.

— Да,

правильно. Она уехала в Филадельфию и со временем исправилась. Она встретила там моего отца, они поженились, потом родился я. Мой отец знал о ребенке, которого она оставила, но он был единственным человеком, кто знал это, пока она не рассказала мне. Я почувствовал необходимость найти тебя, встретиться с тобой, посмотреть, не унаследовал ли и ты эту болезнь или… — Его голос затих, и он покачал головой. — Уф. Я полагаю, я должен рассказать тебе все. Я полагаю…

Он перестал говорить, когда в палату вошла медсестра. Джо с нетерпением ждал, пока медсестра проверила капельницу Лукаса и вышла из палаты.

— Мы совсем не похожи, — сказал Джо. Он все еще не мог поверить услышанному.

Лукас улыбнулся:

— Если бы ты видел нашу маму, ты бы понял, что мы братья. У тебя ее глаза.

— Жаннин знает что-нибудь об этом?

— Нет, — сказал Лукас. — И пожалуйста, Джо, все, что я сейчас скажу, должно остаться между нами. Я знаю, что не нравлюсь тебе, но мне придется довериться тебе в этом. Прошу тебя. Я думаю, ты поймешь, когда я тебе расскажу. Ладно?

Джо не знал точно, как ему ответить.

— Я полагаю, все зависит от того, что ты собираешься мне сказать, — проговорил он. Он не чувствовал братской любви к Лукасу.

— Справедливо довольно-таки, — сказал Лукас.

Он посмотрел на стакан воды на своем прикроватном столике, и Джо узнал этот полный жажды взгляд, который он видел у Софи, когда она уже выпивала свою часовую дозу.

— Когда Джордан заболела, — продолжил Лукас, — я начал в свободное время проводить кое-какое исследование. Я сильно интересовался травами и другими растениями, которые, как считалось, обладали лечебными свойствами, и я много читал о тех травах и растениях, которые помогают людям с болезнью почек.

— Так вот почему ты думал, что у Шеффера может что-то получиться с его Гербалиной, — сказал Джо.

Лукас опять улыбнулся.

— Нет, не совсем так. Я, на самом деле, начал сам принимать кое-какие травы. Я не стал чувствовать себя лучше, ну, или, по крайней мере, улучшение было незначительным. Но потом я начал давать их Джордан. В ее состоянии появилось заметное улучшение. Она смогла дольше обходиться без диализа. Я продолжал искать формулу, и в конце концов у меня появилась идея использовать препарат как внутривенное лекарство, но Сандра не позволила бы мне сделать это с Джордан. Это, понятное дело, ее путало. Джордан умерла, пока мы спорили по этому поводу, но ее смерть совершенно не имела никакого отношения к этому. Все же это разрушило наш брак.

Лукас посмотрел вниз на свою руку, куда была прикреплена капельница. Он рассеянно, слегка прикоснулся к пластырю, который держал на месте иглу, а затем опять посмотрел на Джо.

— Сандра всегда хотела иметь семью, — сказал он. — Теперь она нашла себе парня, который не передаст никакой смертельной болезни ее детям.

Джо поморщился.

— Это, должно быть, очень ранит, — сказал он, удивляясь своему сочувствию.

— В общем, сначала ранило, но не сейчас, — сказал Лукас. — Сейчас я просто очень рад за нее.