Ради тебя

Чемберлен Диана

— Я хочу увидеть свою маму, — сказала Софи.

Зои посмотрела через плечо.

— Где Марти? — шепотом спросила она.

— Внутри. Читает.

Зои взглянула на открытое окно гостиной, затем вернулась мысленно к Софи, пытаясь найти правильные слова, которые помогут малышке понять, в каком затруднительном положении она оказалась.

— Твоя мама очень хорошо о тебе заботилась, не правда ли? — спросила она наконец.

Софи кивнула.

— Да.

— И мне тоже нужно очень хорошо позаботиться о своей дочке, — объяснила она. — Мне страшно, Софи. Я волнуюсь за тебя, это правда, но еще больше я боюсь за Марти.

Она понизила голос, не уверенная,

что Марти ее не слышит.

— Ей… не очень хорошо. С ее умом не все в порядке. Я не понимала этого раньше. Или, вернее, я не признавалась себе в этом. Но я не могу допустить, чтобы она вернулась в тюрьму. Я знаю, тебе, должно быть, трудно это понять, но тюрьма будет худшим местом для нее. Ей никогда там лучше не станет. И она будет лишь страдать.

Софи, прикусив губу, смотрела вперед, на поляну.

— Если бы моя мама была мамой Марти, — сказала она, — и если бы она была здесь, с нами, она бы нашла способ, как помочь нам обеим. Она бы придумала.

Она встала со ступеньки и поскакала на одной ноге за угол хижины, в направлении туалета.

Зои проследила за ней взглядом, а затем уставилась на рыбу, сбившуюся в кучку в ведре с водой. Была ли Софи права, спрашивала она себя. Могла ли другая мама решить эту дилемму? Если бы могла, то она была бы гораздо лучшей, гораздо более смелой матерью, чем Зои когда-либо могла надеяться стать.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Джо заехал на больничную стоянку как раз перед полуднем. Через несколько часов Жаннин будет в пути назад в Западную Виргинию, чтобы продолжить то, что он уверенно считал тщетным, — поиски Софи. Он не знал, как ее остановить и как утешить, и ему было больно осознавать, что Лукас, вероятно, знал бы, как сделать и то, и другое. Впрочем, эта боль бледнела на фоне его уверенности, что Софи умерла. Его дочери — их дочери — больше не было, а Жаннин, человек, в котором он так нуждался, не могла разделить с ним горе. Она была слишком занята желанием удержать слабую надежду на то, что Софи каким-то образом выжила в этом суровом испытании.

Всю ночь напролет Джо думал о том, как ему следует разобраться в ситуации с Лукасом. Итак, у него болезнь почек. И возможно, у него была дочь, которая умерла от той же болезни, но, честно говоря, у Джо были сомнения по этому поводу. Все равно эти факты не могли объяснить, почему Лукас солгал, что работал до этого в Монтичелло, они также не объясняли и то, почему в его мусорном мешке было детское порно.

Единственное, что он мог сейчас сделать, это встретиться с Лукасом. Он расскажет ему все, что знает, и получит ответы. И если подозрения Джо окажутся правильными, он потребует от него оставить Жаннин в покое.

Палата Лукаса была в другом конце коридора от стола медсестры, и, идя к ней, Джо через открытую дверь видел все, что было в комнате. Он остановился, когда на фоне большого окна вдруг увидел силуэты мужчины и женщины, в объятиях друг друга. Может быть, это двухместная палата, подумал он. Может быть, это сосед по палате обнимает свою жену?

Он опять двинулся вперед, вошел в палату и повернул к первой кровати, ожидая увидеть на ней Лукаса, но кровать была пуста. Услышав, как входит Джо, женщина обернулась, чтобы посмотреть, кто мешает их уединению.

Она убрала руки с шеи мужчины.

— Я вернусь позже, дорогой, — сказала она, отстраняясь от него, и только тогда Джо понял, что она обнимала Лукаса. До

этого Лукас держал женщину за руку, но он отпустил ее, как только увидел Джо.

Женщина пошла к двери и улыбнулась, проходя мимо Джо, и он увидел, что она была беременна, как минимум на шестом или седьмом месяце. Ярость бурлила в Джо, когда женщина ушла. Да, он хотел, чтобы Лукас оказался подонком, но не до такой степени и не по отношению к Жаннин.

— Объясни мне, наконец, что все это означает? — сказал Джо, как только женщина оказалась вне пределов слышимости.

Лукас сел на стул возле своей кровати.

Он был прикреплен трубкой и иглой к капельнице с прозрачной жидкостью, которая висела на штативе над его кроватью, и он отодвинул штатив с капельницей, чтобы лучше видеть Джо.

— Подойди сюда, Джо, — сказал он, указывая на стул у изголовья кровати. — Присядь.

Несколькими большими шагами Джо пересек комнату и сел. Он пристально смотрел на Лукаса, одетого в легкий бело-синий больничный халат. Тот по-прежнему выглядел бледным и отекшим после чуть было не состоявшейся встречи со смертью. Но Джо не чувствовал сочувствия к человеку, сидящему напротив него.

— Что за игру ты затеял? — спросил он.

— Это была моя бывшая жена, — сказал Лукас.

— И это твоим ребенком она беременна?

Лукас улыбнулся.

— Нет. Мы в разводе уже несколько лет. Она снова вышла замуж. Когда она услышала, что я в больнице, то приехала из Пенсильвании проведать меня. Мы все еще дружим.

Джо уже не знал, чему верить, когда речь шла о Лукасе Трауэлле. Он наклонился вперед, упершись локтями, в колени.

— Послушай, Лукас, — сказал он. — Я не знаю, с чем имею здесь дело, но знаю, что ты что-то скрываешь. Ты каким-то образом устраиваешься работать в Эйр-Крик, у тебя такая же болезнь, как у моей дочери, а я уверен, ты знаешь, что это не самая распространенная болезнь в мире. И я знаю, что ты никогда не работал в Монтичелло. — Ему показалось, что он увидел, как Лукас вздрогнул при таком разоблачении. — И я признаю, что перешел границы дозволенного, но я заезжал на днях к тебе домой и увидел журнал в твоем мусорном мешке, а в нем фотографию голой девочки. Так что, поскольку ты настойчиво крутишься вокруг моей жены — моей бывшей жены — и поскольку ты проводил так, черт возьми, много времени с моей дочкой, я думаю, что имею право точно знать, кто ты и что замышляешь.

Джо услышал, как его голос вдруг надорвался: он не ожидал такого прилива эмоций, которые сопровождали его слова. Мысль о том, что Лукас был долгое время рядом с Софи, была невыносимой.

Лукас облизал губы и, закрыв глаза, отклонился назад на стуле. Джо было подумал, что он сейчас просто заснет, но он наконец заговорил.

— Я не педофил, если ты это имеешь в виду, — сказал он, открыв глаза. — Я не знаю, о каком журнале ты говоришь. А что касается Монтичелло… — Лукас посмотрел в окно, — это немного сложнее объяснить, но поверь мне, у меня были причины искажать правду в этом вопросе.

— Я не верю тебе, — сказал Джо с отвращением и встал. — Ты налево и направо лгал Жаннин, которая абсолютно честна со всеми… и ничего не подозревает. Ты лгал Донне и Фрэнку и, по всей видимости, Фонду Эйр-Крик, который нанял тебя. В тебе нет ни капли честности. Что дает тебе право «искажать» правду, как ты это называешь? Не слишком ли ты много на себя берешь?

— Послушай, Джо, — голос Лукаса звучал тихо и сдержанно после вспышки Джо. — Присядь, пожалуйста…

Джо тянуло выйти из палаты, но что-то в серьезном тоне Лукаса заставило его опять сесть.