Рабыня дракона
Шрифт:
Дети недоуменно похлопали ресницами, а потом покатились со смеху. Я в это время поднялась и обходила всех за столом, накладывая добавку. Когда дошла очередь до улыбавшегося Эриаса, поняла, что робею и не знаю, что делать.
Он словно почувствовал это и посмотрел мне прямо в глаза. Лиловый взгляд снова обжег, сердце заколотилось очень быстро. Я сделала глубокий вдох, призывая себя успокоиться. Нельзя так, нельзя.
Но отделаться от ощущения, что он на меня смотрит не как на рабыню, бесполое существо, а как на женщину, было сложно.
—
Дети тут же шумно запротестовали, что едят совсем немного.
— Папочка, ты же большо-о-ой дракон! — тут же довольно протянула Ирис. — Ты ешь больше!
Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. За время повисшего молчания быстро доложила кусок мяса Эриасу и шмыгнула на свое место.
Ужин прошел неожиданно тепло. Эриас рассказывал про леса и горы Драконодола. А так как я в этих местах ориентируюсь хуже детей, было безумно познавательно и интересно. Потом была пара забавных историй про слугу, который вечно что-то теряет, умудряется заблудиться на драконьих тропках и постоянно зовет Эриаса на помощь. Тому приходится все бросать и нестись на помощь, потому что юный Грао всегда и во всем помогал, не давая своему господину ни в чем нуждаться. Правда, называть Эриаса господином никогда не называет. Потому что слуг нанимают и платят за работу деньги. Как Миноре и Скуйту. А вот рабы…
После того, как я уложила детей, захотелось выйти и подышать свежим ночным воздухом. Так засыпалось куда лучше. Хотя чего уж тут говорить, последнее время я вообще спала как убитая. Едва головой касалась подушки, сразу же засыпала. Даже дома так не было.
Старый Скуйт говорил, что человек сладко и крепко спит только на том месте, к которому лежит его душа. Я не была уверена, что это истина, конечно.
На улице было прохладно. Хорошо, что взяла накидку. Закутавшись поплотнее, я задумчиво смотрела на море. С бархатно-синего неба светили звезды и тонкий полумесяц луны, и серебристый свет отражался в волнах.
В воздухе стоял запах цветущих крупными пурпурными цветками деревьев. У нас такие не растут, потому я даже не смогла определить, на что они похожи. Ни подобного запаха, ни подобной формы в Эфосе не найти.
Погрузившись в свои мысли, я не заметила, что мое уединение нарушили.
— Не спится? — поинтересовался Эриас, и я вздрогнула от неожиданности.
Резко обернулась и посмотрела на него. Дракон стоял в нескольких шагах, касался пальцами низко свесившегося пурпурного бутона. На меня не смотрел.
— Нет, просто еще не ложилась, — призналась я и тут же перевела тему, спросив первое, что пришло в голову: — Как называются эти деревья?
— На драконьем древнем наречии — даэк-нур, что переводится приблизительно как «наслаждение».
Сама не зная почему, я залилась румянцем. Спасибо всем богам, что темно, а я стою так, что нельзя разглядеть моей реакции на его слова. Наслаждение вообще-то
— Ясно, — выдохнула я, — красиво звучит.
Эриас тихо рассмеялся, хрипло так и низко. У меня аж пробежали мурашки по спине. Финас никогда так не смеялся. Точнее, я так не реагировала ни на его смех, ни на голос, ни на взгляды… Вообще. Даже сон, приснившийся мне, как только я оказалась в драконьих владениях, был словно… не относившимся к реальности. Я видела Финаса, ощущала его прикосновения, но никак не могла их сопоставить с оставшимся далеко женихом.
Интересно, он вообще обо мне думает?
И тут же на моих губах появилась горькая усмешка. Да, конечно. Ночами не спит, места себе не находит, молит богов вернуть его нареченную. А то и сам решил найти управу на богов… Боги…
Этим все сказано. Финас из тех, кто считает, что не стоит спорить с волей богов, потому что это очень неосмотрительно. И чревато проблемами, которые люди решить не могут. По идее, хороший правитель. Будет думать, что говорит. Однако в то же время его рассудительность… возможно, это банальная трусость?
— Побудь со мной, Ромеда, — вдруг совсем близко прозвучал голос Эриаса, и я невольно вздрогнула, ощутив горячее дыхание на плече.
Тоненькая накидка не спасала. Он стоял позади. Не прикасался, но я ощущала его близость каждой клеточкой тела. От него пахло совсем не так, как от Финаса: ни масел, ни аромата пропитанных благовониями тканей. Эриас — это травы, кожа и едва ощутимый запах металла. Такой мужской, настоящий. И едва уловимые нотки мускуса, но настолько легкие, что не сразу разберешь.
— Ты сейчас где-то далеко, — прошептал он мне на ухо.
Когда распущенных волос коснулись его пальцы, я судорожно выдохнула. Губы словно онемели, я не в силах вымолвить ни слова. Одновременно хотелось резко развернуться и помчаться в дом, чтобы больше никогда не ощущать всего этого, и тут же прижаться к нему всем телом, прикрыть глаза и… больше никогда не уходить.
Умом я понимала, что я — его рабыня, собственность. Но в то же время он не был ни жесток, ни груб. Пожалуй, только работа в доме и ошейник дают понять, что я не гостья.
Да, возможно, слишком быстро я забыла о том, что царская дочка, и покорно ношу ошейник. Но разве разумно становиться в позу и хвалиться своей кровью, когда собственные отец и мать отвели меня на скалу к морскому чудовищу?
Я не такая горделивая белоручка, как мои тетушки и двоюродные сестры. Кое-что все же знаю и могу. И противника стоит узнать получше, прежде чем предпринимать какие-то действия.
Почему-то, правда, сердце екнуло, когда я подумала об Эриасе как о противнике. Он меня спас. Единственный, чужой, красивый, странный. Никто из жителей Эфоса даже не подумал бы об этом.