Пятьсот пять
Шрифт:
— Вы столько много знаете, леди Ласинда, — ответил тот. — Каждую осень в наше северное поместье переезжаем. У нас там так удобно, знаете — большой особняк с самой лучшей отделкой и великолепный парк. На него ушло сто тысяч….
— А почему осенью? — не дослушав, снова спросила девушка, кинув на бабушку говорящий взгляд, но та только пожала плечами. — Дожди-то как раз в начале лета.
— Гм…. — Брант снова выглянул в окно. — А вот мы и приехали. Наконец-то.
Он выпрыгнул из экипажа, не успел тот остановиться у подъезда, однако стоило ему оказаться в толпе аристократов и богачей — а за ту цену,
«Интересно, что он собирается предпринять?»
В коридоре, по которому она теперь шла, прислонившись к стене, посапывали два охранника. Наверное, стоило тех разбудить, но вряд ли предполагаемый похититель стал бы переходить к активным действиям в их присутствии. Тогда, каков его план? Ласси неспешным шагом все-таки зашла в дамскую уборную, в которой, к ее удаче, никого больше не было. Не успела она прикрыть за собой дверь — полностью ту закрывать девушка не собиралась, так как намеривалась через щель понаблюдать за действиями неприятеля — как тот собственной персоной ввинтился в не предназначенное для него помещение.
— Вы перепутали дверь, господин Брант? — строго спросила Лас у мужчины. Он собрался похищать ее из уборной?!
— Леди Ласинда! — тот вдруг преодолел разделяющие их два шага и протянул к девушке руки.
— Что вы себе позволяете, господин Брант?! — отступив в сторону, возмутилась она, недоумевая над тем, как неуклюже выглядят его действия.
— Я сражен вашей красотой, леди Ласинда! — похититель заново потянул к ней руки, заставив сделать еще два шага назад.
— Вы забываетесь! — Лас все-таки оглянулась, но никаких его сообщников не обнаружила.
— Мы должны выйти отсюда мужем и женой! — неожиданно и патетично заявил он.
— Откуда отсюда?! Из уборной?! — Ласси была против того, чтобы выходить чьей-либо женой из храма, но из уборной…. Это было чересчур!
Но Брант то ли об этом не догадывался, то ли не принимал во внимание. Он снова протянул руки к девушке, стремясь заключить в свои склизкие объятия. Для того чтобы увернуться, места уже не было, и Лас все-таки пришлось пойти на контакт, как однажды ее научила Эллис. Сначала она ударила каблучком по неразумно выдвинутой ступне, а затем коленом намного выше.
— Ой! — мужчина согнулся и так удобно подставил свою уже, между прочим, начинающую редеть голову, что Ласси не удержалась и снова замахнулась, однако в этот раз ее рука была остановлена кем-то, стоящим позади нее, к тому же наглец осмелился положить свою вторую длань ей на талию.
«Их все-таки двое!» — девушка резко двинула свободным локтем назад
«Ах, так!» — и на этот случай у нее было средство. Ласси резко присела и не ожидавший такого неприятель, скорее всего решив, что она в обмороке, над ней склонился. И тогда Лас немедленно выбросила правую ногу вверх — ей уже было неважно, что сумеет или не сумеет углядеть по-прежнему стонущий от боли Брант — чтобы удачно ударить носком туфли прямо по лбу второго противника. И попала, вот только куда, не увидела, так как верхнюю половину лица склонившегося над ней мужчины скрывала тьма.
— Это вы? — только и смогла выговорить она, смотря снизу вверх на гарда.
— А вы, оказывается, боевая птичка, Ласси, — усмехнулся тот, помогая ей подняться.
— А что вы…. — девушка не успела закончить, так как пришедший в себя Брант, дико рыкнув, попробовал — нет, не напасть — удрать. Пятьсот пятый метнулся тенью и — Лас даже не заметила, что произошло — неудавшийся жених снова повалился на пол.
— Он преступник? — спросила она у гарда. — Заговорщик?
— На счет последнего не знаю, — ответил он, снова подходя к ней. — Но то, что преступник, это очевидно. Добропорядочные граждане не преследуют девушек в уборных.
— Это верно, — не могла не согласиться Лас. — Вы за мной следите?
— И слежу, и охраняю, и жду, — хрипло признался он, и слова его возмущения почему-то не вызвали. Наоборот, Ласси зарделась, в первую очередь из-за самого последнего признания, что он ее ждет. Однако долго смущаться гард ей не дал. Провел ладонью по ее щеке и, приподняв лицо за подбородок, поцеловал. Все остальное сразу потеряло какое-либо значение, ни он, ни она даже не обратили внимания на вновь застонавшего где-то у них под ногами поверженного Бранта.
— Ох! — послышался женский вскрик, затем грохот и снова стон, уже мужской.
На новые посторонние звуки пришлось отвлечься. Прямо на лежащего на полу Бранта очень удачно упала смутно знакомая Ласси дама — может быть, та даже бывала в салоне у бабушки. Через открытый дверной проем виднелась, к счастью, пока пустая часть коридора, но та могла в любой момент заполниться, хотя бы ранее виденными девушкой охранниками.
— Мне пора, — с сожалением еле слышно сообщила она гарду.
— Не желаете ли пойти со мной? — также тихо спросил он. Ласси снова вспыхнула, осознав, что ей очень хотелось бы поддаться предложению, но, вспомнив о бабушке, покачала головой.
— Нет, не могу. Меня ждут, — она оторвалась от мужчины и направилась к двери. Когда Лас обошла живописную группу, то все-таки обернулась, но пятьсот пятого гарда уже не было видно. Ушел он или затаился, девушка выяснять не стала, так как со стороны коридора уже слышались поспешные шаги. Она быстро выскочила из уборной, чтобы оказаться прямо напротив проснувшихся охранников.
— Форменное безобразие! — заявила она оторопевшим стражам порядка, указывая на композицию за своей спиной, после чего гордо выпрямившись последовала в ложу. Первый акт как раз подходил к завершению. О чем была опера, Лас так и не узнала, так как леди Бердайн после пары выразительно задумчивых взглядов поинтересовалась: