Путница
Шрифт:
Изнутри на двери обнаружился засов, который Жар тут же задвинул, и воры почувствовали себя куда увереннее.
– Вот сволочь, – хриплым от гнева шепотом сказал Альк, глядя на боковую стену. – Он бы и сюда голову приколотил!
Рыска повернулась и охнула. У стены стояла кровать, застеленная шкурами поверх перин, а над ней крестом висели два меча, короткий и длинный, и саврянский шлем. С наушей которого спускались две длинные белоснежные косы.
– Думаешь, он…
– Нет, что ты! Мы их по весне, как олени рога, сбрасываем, –
– Альк… – сочувственно прошептала девушка, но тот уже взял себя в руки.
– Давайте искать «тень». – Белокосый подошел к столу и стал один за другим выдвигать ящики. Все они оказались заполнены бумагами и безделушками вроде выточенных из кости фигурок животных, наконечников стрел – тоже, видать, памятно-трофейных, кусочков руды (наверное, господин наместник владел какой-то шахтой) и прочим хламом. На столе стояло несколько пузырьков, но на них Альк даже не глянул.
– Слишком короткие ящички-то, – тут же насторожился вор. – Вытащи-ка совсем, на пол!
Саврянин послушался и, присев на корточки, по локоть запустил руку в верхний проем и тут же что-то нащупал.
– Тяжелая, – заметил он, вытаскивая и ставя на стол большую квадратную шкатулку. Она тоже оказалась заперта, однако с этим замком Жар справился куда быстрее: чернила все-таки не такая драгоценность, чтобы прятать их от воров за семью засовами. Скорее чтобы слуги не лазили.
– Оно? – Жар вытащил один пузырек, взвесил в руке. Увесистый. На этикетке было что-то написано, но вряд ли «Для проявления краденых писем».
– Угу. – Альк, бегло просматривая этикетки, выстроил пузырьки на столе двумя рядами. В каждом получилось по полторы дюжины. – Так, «свет» нам не нужен. Будем выбирать вот из этого, первого.
– Слушай, – недоверчиво сказал Жар, – если видун запросто может угадать нужные чернила, то какой в них смысл?
– Не запросто. У нас примерно один к семи.
– Альк!!! – возмущенно взвыл вор, и Рыске жутко захотелось к нему присоединиться. – Ты опять за свое? Делать абы что, лишь бы делать?!
– Это все-таки выше, чем один к восемнадцати, – и глазом не моргнул саврянин.
– А каковы шансы, что среди них вообще есть нужный?
– Ты правда хочешь это знать?
Вор обреченно махнул рукой:
– Ладно, выбирай… ненормальный.
– Не я. – Альк отступил за Рыску, открывая ей вид на пузырьки. – Она.
– Что?! – Девушка испуганно повернулась к белокосому.
– А кто у нас путник?
– Ты!
– Я – «свеча». – Саврянин развернул девушку обратно, стиснул за плечи. – Давай «иди».
Музыканты играли, пары кружились, будто ничего не произошло. Закуски, правда, стали убывать куда медленнее – кто знает, из чего их там, на кухне, крутят? Некоторые подозревали, что это шуточка самого господина Полтора Клинка, решившего спьяну позабавиться над гостями – чего греха таить, многие из них заявились прежде
Шарак продолжал расхаживать по залу, со смущенным видом выслушивая шуточки насчет своего кухаря (порой весьма едкие) и заверяя, что такое безобразие не повторится, но внимательный наблюдатель заметил бы, что вина он себе больше не подливает, а путник неотвязно маячит поблизости.
Прием близился к концу, и хозяин замка, подозвав жонглера и сказочника, щедро расплатился с обоими, хотя байку мудрец так и не досказал.
– Вы не предупредили, что у меня будет соперница, – словно в шутку упрекнул Невралий, с полупоклоном принимая деньги.
– Какая еще соперница? – не понял Шарак.
– Та милая черноволосая девушка с желто-зелеными глазами, – пояснил мудрец, поворачиваясь к столику, возле которого в последний раз ее видел, – но там уже стояли другие люди. – Сказочница. Которая зачем-то вырядилась в купеческое платье. У вас сегодня еще и спектакль будет, да?
– Нет, – насторожился хозяин. Путник подошел поближе. – Что значит – «вырядилась»?
– Так ведь она простолюдинка, – с ноткой жалости («Эх, такой самоцвет топорной огранкой испортили!») сообщил мудрец. – По крайней мере, когда мы пару недель назад с ней в Зайцеграде столкнулись, говор и повадки у нее были как из дремучей вески, горожане с одного этого веселились. Надо признать, бойкая девчушка и не без искры, но, увы, выше площадных баек ей не подняться.
– Она пришла на прием с моим коллегой, – припомнил замковый путник. – Я все хотел перекинуться с ним словечком, но парень словно нарочно держался на другом конце зала. Саврянин.
– Высокий, тощий и мрачный? Полноте! – добродушно рассмеялся Невралий. – Никакой он не путник. Бродяга, хам и пьянчуга, весь Зайцеград знает, как этот белокосый тамошнего наместника в кормильне отделал. Их, кажется, даже повесить за это хотели, но гляди ж ты – как-то выкрутились.
– Нет, он путник, – уверенно возразил замковый. – Или, по меньшей мере, обученный видун. Я почувствовал его дар, хотя было в нем что-то… странное. И крыса моя забеспокоилась.
– Крыса… – Шарак задумчиво поскреб подбородок, обмениваясь с путником понимающими взглядами. – Давай-ка разыщем этого саврянина и проверим, на месте ли его собственная «свеча».
Мудрец глядел им вслед, продолжая светло и приветливо улыбаться. Только в глубине глаз злорадные искорки проскакивали.
Луна просвечивала пузырьки по-разному, одни ярче, другие слабее. То ли от налива зависело, то ли от самих чернил – стекло было слегка затемненным, не понять. Рыске вспомнилось, как она выбирала записки для Сурка. Но там была одна из двух-трех, а тут – полторы дюжины!
Девушка раз перебрала их взглядом, другой. Этот? Или вон тот? Пятый слева почему-то больше других нравится…