Путница
Шрифт:
При виде висящих на стенах зеркал Рыска почувствовала себя маленькой-маленькой: у Сурковых дочерей было по зеркальцу размером с ладошку, в костяной оправе с ручкой. Но чтобы такие огромные… Это ж, наверное, целиком себя увидеть можно!
Девушка, не выпуская локтя Алька, подалась к ближайшему – и внезапно поняла, что уже видит, только не осознает. Это – она?! Из-за корсета живот прилип к хребту, а то и перетек в грудь, которая выпятилась куда дальше и выше обычного. Плечи расправились, голая шея казалась длинной и тонкой, а уж что Альк сотворил
Разглядев себя получше, девушка слегка успокоилась. Ненамного она и хуже этих благородных дам, а некоторых, пожалуй, и лучше. Белой крысой точно не кажется.
Народу в зале все прибывало. Одни, как и Рыска, растерянно осматривались, другие деловито, словно мыши на запах сыра, устремлялись к маленьким круглым столикам с угощениями. Блюда пустели почти мгновенно, но слуги неустанно подносили новые.
При взгляде на это изобилие Рыске почему-то жутко захотелось поковыряться в носу.
– О, закусочки! – обрадовался Жар, потирая ладони.
– Ты есть будешь?! – изумилась девушка.
– А чего? Нынче ж не пост. Смотри, смотри, там даже корзиночки с утиными мозгами! Пойду цапну парочку, пока не расхватали.
– Главное, не напейся, – хмуро предупредил Альк и взял с подсунутого слугой подноса высокий бокал с розовым вином.
– Обижаешь! – Вор устремился к столам, расчищая себе путь щедро раздаваемыми благословениями.
– Но разве мы… – непонимающе начала Рыска.
– Пусть вначале все войдет в колею. Стемнеет, гости освоятся, хозяева расслабятся.
– А что нам до этого делать?
– Развлекайся! – Саврянин иронично обвел зал бокалом. – Ешь, пей, сплетничай, заводи полезные знакомства. Попозже танцы будут.
– Я не умею танцевать, – смутилась Рыска. – А это обязательно?
– Нет. Но если пригласит сам хозяин, отказываться неприлично.
– Ой!
– Сомневаюсь, что он тоже это умеет. – Альк пригубил вино. – Кислятина. Мог бы хоть поначалу бочку приличного выкатить, жлоб.
Господин Шарак оказался немолодым, крупным и одышливым мужчиной. Он вышел к гостям в сопровождении путника (Альк недовольно, но без удивления прищурил желтые глаза), тоже пожилого и разъевшегося на хозяйских харчах, сказал складную, но совершенно пустопорожнюю речь, предложил чувствовать себя как дома и выразил надежду, что гости – а особенно прекрасные дамы! – останутся довольны приемом. О его цели Шарак не упомянул – все и так знали. Потом хозяин замка растворился в толпе, и веселье начало потихоньку набирать обороты. Выступил жонглер с горящими факелами, подали жареную поросятину на выпеченных из теста тарелочках. Рыска сжевала кусочек, едва почувствовав вкус, Альк даже не прикоснулся. Вино в его бокале тоже почти не убыло, саврянин держал его только для вида.
Потом начались танцы – и проблемы.
Девиц в зале, к счастью, было куда больше, чем мужчин, да и те старались не перебегать Шараку дорогу. Получив отказ, они безропотно переходили к другой девушке. Но тощий прыщавый юнец в черном с серебром камзоле оказался настойчив. И без того чванливый и избалованный, от вина он окончательно уверился в собственной неотразимости и
– Дама занята, – не выдержал Альк, видя, что сама она не отобьется.
– Кем? – искренне изумился юнец. Ну да, путник – так все равно ж слуга, быдло, не чета ему, красивому!
– Мной, – веско отрезал саврянин. На трезвого подействовало бы, но парень продолжал нарываться.
– Вы же не танцуете!
– Танцую, – процедил Альк, хватая Рыску за локоть и разворачивая спиной к нахалу, лицом к середине зала.
– Что ты делаешь?! – перепугалась девушка.
– Иначе он не отвяжется. Этот пьяный щенок уже готов на дуэль меня вызвать.
– Я же не умею!
– Я поведу.
– Куда?
– Куда поведу, туда и пойдешь. И улыбайся! А то он решит, что я тебя принуждаю.
– Ты и принуждаешь!
– Предпочитаешь танцевать с ним? – Саврянин кивнул на юнца, разочарованно потянувшегося за новым бокалом.
– Нет! – испугалась девушка. Не то чтобы ноги у нее пятками вперед росли, просто весковые пляски сильно отличались от этих, медленных и утонченных, когда не веселье выплескивают, а будто для картины позируют.
Альк отвел Рыску в самую неудобную (зато укромную) часть зала, поставил перед собой и с ходу потянул за руку, заставив шагнуть вперед. Вокруг уже танцевали, и на новую пару почти не обратили внимания.
– Два шага назад, шаг вбок, разворот… Руку не выпускай! – зловеще шипел саврянин, заставляя девушку чувствовать себя косолапым мишкой на веревке у цыгана. – Шаг вбок, два шага вперед…
Рыске казалось, что проклятая музыка никогда не кончится, – хотя танец был несложным, через несколько повторов девушка почти не сбивалась даже без подсказок. Но улыбнуться ей удалось, только когда пары остановились и господа стали благодарить дам за доставленное удовольствие. Альк тоже поцеловал Рыске руку – вернее, так выверенно поднес ее к губам, что со стороны как будто коснулся, а на деле нет.
– Совсем ужасно было, да? – тоскливо спросила девушка.
– Сойдет. – Саврянин выпрямился, зорко огляделся. – Только в следующий раз держи руку расслабленнее. Так лучше партнера чувствуешь.
– А что, еще придется?!
– Надеюсь, нет.
Рыска озадачилась, не зная, то ли Альку так противно с ней танцевать, то ли он за нее, неумеху, радеет. Но уточнить не посмела.
На прежнее место они не вернулись, чтобы юнец снова не прицепился. Перебрались на другую сторону зала, к столикам, где их и нашел Жар.
– Идем, покажу кой-чего, – поманил он саврянина. – Не, Рыска пусть здесь постоит, мы быстро! Посоветоваться надо.
Судя по заговорщическому подмигиванию, советоваться вор собирался о том, что подруга не одобрила бы.
– Из-за колонны не выходи, – велел Альк, выпуская ее руку. – И надкуси что-нибудь.
– Зачем?
– Приглашать жующую даму неприлично.
Рыска осталась в одиночестве. Конечно, той жгучей паники, что при входе, она больше не испытывала, а после танца (чего она боялась больше всего) Плотинное озеро было ей если не по колено, то по пояс. Но все равно боязно.