Путница
Шрифт:
– Ничего у нас не получится, – уныло сказала Рыска, держа в руках платье. Они купили самое простое и все равно – такое роскошное, что девушка боялась даже приложить его к себе.
– Ты уверена?! – встревожился Жар. Если видунья такое заявляет, пиши пропало!
– Нет, – поспешила успокоить его девушка. – Просто… мне страшно.
– Всем страшно, – покровительственно заметил вор. – Я, помнится, когда на первое дело шел, до того трясся, что на следующий день все жилы болели.
– Я про прием! –
– А чего с приемом?
– Ну… я же даже не купеческая дочка!
– Брось, – отмахнулся Жар. – На тебе это не написано.
– Но я не знаю, как себя вести!
– Держись рядом со мной, я буду подсказывать.
– А ты откуда знаешь?
– Ха, да я этих купеческих дочек… – Вор похабно ухмыльнулся. – Не бойся, короче. Главное – в замок пробраться. Или ты и вправду к Шараку в женки захотела?
– Нет!
– Тогда какая разница, что он о тебе подумает? Сурок вон тоже почти купец, а дочки у него – дуры дурами. Неужто ты хуже Диши или Маськи?
Дверь открылась, и вошел Альк. На нем серо-зеленый камзол смотрелся как родной, можно бы даже вышивку не желтыми нитями, а золотыми.
– Лови, – с порога сказал саврянин, взмахивая рукой.
Рыска машинально сцапала нечто маленькое, темное и каплющее, но тут же с визгом выронила:
– Она же дохлая!!!
– Конечно, – подтвердил Альк, подходя и наклоняясь за крысиной тушкой. – Я ее из сточной канавы вытащил.
– Зачем она тебе?!
– Какой же путник без крысы?
– Но… она дохлая! – беспомощно повторила девушка.
– Предпочитаешь мучить живую? – И, не дожидаясь ответа, оптимистично продолжил: – Сейчас ты ее высушишь, расчешешь, завернешь, и будет как новенькая.
– Я?! Эту падаль?!
Альк оценивающе покрутил крысу за хвост:
– Обижаешь, она еще почти не пахнет.
– Зачем она тебе?!
– Затем, что приличную девицу должны сопровождать старшие родственники либо пара слуг. На худой конец – путник и духовник, но никак не просто двое мужчин. – Саврянин решительно сунул крысу Рыске в лицо, та затравленно попятилась.
– Давай ее мне, – примиряюще сказал Жар, которому все равно нечем было заняться: все необходимое он уже спрятал под рясой. – Рысь, переодевайся!
Девушка неохотно взялась за воротник рубашки и спохватилась:
– Отвернитесь!
– Ты все равно в одиночку его не наденешь, – отрезал Альк, поднимая платье. – Давай оголяйся.
– Ну хоть зажмурься!
– Чего я там не видел?
Время для споров было неподходящее, и Рыска, повернувшись к Альку спиной, обреченно стянула рубашку. Саврянин тут же нахлобучил на нее платье, одернул.
– Ой, оно с меня сваливается! – Девушка прижала руками сползающую с груди ткань.
– Не свалится. Сейчас корсет затянем… Выдохни!
Рыска выдохнула – точнее, рывок за концы шнура просто вытолкнул из нее воздух. Платье перестало спадать, но плечи все равно остались голыми.
– По-моему,
– Это не ворот, а декольте, балда. Оно и должно таким быть.
– Каким?
– Чтобы все мужчины ждали, когда ж платье свалится. – Альк поправлял шнуровку, затягивая ее все сильнее, пока Рыске не показалось, что у нее сейчас хрустнут ребра. Но как раз в этот момент саврянин остановился. Скептически разворошил Рыскины волосы, приподнял одну из прядей, подержал и бросил.
– Можно и распущенными оставить, – неуверенно сказал Жар. – «Под весчанку».
– Нет, так она будет слишком выделяться. – Альк ногой пододвинул к девушке стул. – Садись. Где твой гребень?
Саврянин, к изумлению спутников, выгреб из кармана целый ворох костяных шпилек, купленных в лавчонке неподалеку от канавы. Рыска испуганно заерзала, однако Альк хоть и обращался с ее волосами весьма вольготно, но нарочно не дергал и делал все очень быстро.
– Ишь как ладно у тебя выходит, – одобрительно сказал Жар, когда прическа была уже почти готова и девушке казалось, будто ей на голову надели высокую тяжелую шапку. – Будто у заправского цирюльника. Где наловчился?
– А, сестре вечно помогал на балы собираться, – нехотя проворчал белокосый сквозь последнюю зажатую в зубах шпильку.
– У нее чего, служанки не было? – удивилась Рыска.
– Почему, была… Обычная весковая девка, такая же неумеха, как ты, – внезапно вспылил саврянин, с размаху, как кинжал, вгоняя шпильку в пук волос.
Девушка пискнула и втянула голову в плечи.
– Я гляжу, тебе это и самому нравится, – ухмыльнулся Жар, и до Рыски тоже дошла причина смущения и злости Алька. Как же, мужчина «бабу» обихаживает!
– Вставай, – велел саврянин, делая вид, что ничего особенного не произошло.
Девушка послушно поднялась, неестественно прямо держа спину, – но «шапка» даже не пошатнулась. Ощущение голой шеи было очень непривычным.
Альк осмотрел Рыску со всех сторон, даже на десяток шагов отошел, чтобы целиком охватить.
– Хороша, – довольно заключил он. – Прямо тсаревна.
– Чё, правда? – зарделась Рыска.
С лица саврянина мигом смело улыбку. Он страдальчески скривился:
– Уже нет. Какое «чё»? Ты кто – благородная дама или коровница из вески? Сморкнись еще в подол! На пол харкни!
Рыска виновато пялилась в пол. Она сама не понимала, почему в разговоре с Альком ее тянет огрублять речь и голос, подражая базарной торговке. Назло саврянину? Так ведь это еще больше убеждает его, что он имеет дело с полной дурой.
– Я… Извини, я больше не буду, – пролепетала она.
– Конечно, не будешь! Сейчас я скажу тебе несколько слов, и на время приема ты забудешь все остальные!
– Это такое путничье волшебство? – изумилась Рыска.
– Это такой приказ! Итак: «да», «нет», «о-о-о!», «неужели?», «как интересно!», «фи!» и «хи-хи». Запомнила?