Путь Строителя 10
Шрифт:
Туши полетели вперед по инерции, всадники сорвались со спин и покатились по утыканным шипами бревнам, насаживаясь на острия и затихая на месте. Задние ряды врезались в передних, волки споткнулись о павших, и вся масса смешалась в кучу из тел и предсмертного скулежа. А через секунд пять на дорожке уже не шевелилось ничего живого.
[Путь Разрушения III: 0% -> 21%]
— Ха! — гаркнули защитники хором, и рев прокатился по всему участку стены.
Обернулся на крик и увидел за спиной старосту. Тот стоял в трех шагах от меня, и рука его медленно соскользнула с рукояти катаны. На лице
И действительно, откуда мне знать, насколько они сильны? Два десятка жил на боевых волках, возможно, этот отряд мог проломить нашу оборону, добраться до парапета и устроить на стене такое, от чего мы бы не оправились. Да и чего одни только волки стоят с их скоростью и массой. Впрочем, ничего они теперь не стоят, раз так попались. Ловушка на дурака работает, когда дурак в нее заходит, а они зашли строем и на полной скорости.
Староста развернулся и пошел к своей позиции между башнями, не сказав ни слова и даже не кивнув, что в его случае является высшей формой одобрения. Обычно он выражает недовольство молчанием, а одобрение тоже молчанием, и отличить одно от другого можно только по направлению движения. Если уходит к себе и не оглядывается, значит все в порядке. Впрочем, если он недоволен, то уходить тоже будет к себе, но как-то по-другому что ли…
На дорожке среди шипов и трупов что-то зашевелилось. Один из всадников уцелел, видимо, успел соскочить с волка и упал между бревнами, а не на них. Жил полз к стене, подтягиваясь на руках, безглазая голова моталась из стороны в сторону, а из бока торчали два шипа и левая нога волочилась, вывернутая под углом, от которого и у бывалого лекаря скрутило бы живот. Но тварь упрямо ползла вперед, и каждое подтягивание оставляло на бревнах мокрый след.
Тетива щелкнула дважды, и стрелы вошли в спину одна за другой. Жил дернулся, пополз еще на полметра и замер окончательно.
— Добрый вечер тебе тоже, — буркнул кто-то из лучников и полез за следующей стрелой.
Бой на стене не утихал, звери все так же ломились к стенам и не собирались останавливаться, наша маленькая победа пока не оказала никакого влияния на сражение в целом. Мужики кололи и стреляли, не переставая материться, а я перевел взгляд дальше, в сторону леса, и тут же забыл про все остальное.
Из-за деревьев показалась штука, при виде которой сначала захотелось протереть глаза, потом захотелось помыть их с мылом. Вот только глаза тут ни при чем и зрелище вполне реальное.
Толстенный ствол, в диаметре метра полтора, а может и все два, вышел из леса и неторопливо потопал к нам на корешках. В высоту тварь не уступала нашей башне, а вот ветвей на ней было немного, и больше они напоминали щупальца, длинные извилистые отростки, которые покачивались в такт шагам. Двигалось это чудо медленно, каждый шаг корневых отростков занимал секунды три-четыре, и на фоне несущихся к стене зверей казалось, что ствол просто стоит на месте.
Подъехали две тележки с баллистами, расчеты навелись, щелкнула тетива, и два болта умчались
— Зажигательные! — крикнул командир расчета, и решение выглядело вполне разумным. Гореть эта штука должна хорошо, звери огня не любят, а нам дополнительный источник света не помешает.
Помчались огненные снаряды, тряпки на наконечниках пылали густым оранжевым пламенем и оставляли за собой дымные хвосты. Первый воткнулся в ствол, мелькнул огонек и сразу потух. Второй вошел рядом, и та же картина, пламя погасло, едва коснувшись коры.
— Опа… Не горит что ли? — старший расчета выпучил глаза. — А ну, еще по одному заряжай!
Следующая пара болтов тоже не преуспела. Один снаряд продержался чуть дольше, горел секунд пять или шесть, но кора даже не задымилась, а огонь сам собой угас. Сырая свежая древесина тоже горит неохотно, это верно, но эти снаряды потухли мгновенно, а там тряпка насквозь пропитана горючей дрянью, и обрызгать-то должно было, а уже от этого потихоньку разгореться.
— Какого хрена? — наводчик перегнулся через парапет и уставился на утыканный болтами ствол. — Хоть бы задымилось, мать его…
На этом он продолжил обстрел, вот только результаты все те же, ни зажечь, ни поразить цель не удавалось.
Как раз пока обстреливали, я немного отвлекся. Внимание привлек зубр, который несся к нашей со всех ног. Тварь преодолела почти все ловушки и уже готовилась пробить дыру в частоколе, но вдруг развернулась и боднула бегущего рядом волка.
Тот отлетел на несколько метров и шлепнулся в траву, а зубр, вместо того чтобы продолжить атаку, затряс головой и рванул к лесу. Левее рысь вцепилась когтями в козла, а тот заблеял и забрыкался, пытаясь сбросить ее с загривка. Еще дальше медведь махнул лапой и отбросил стаю лисиц, которая за секунду до этого неслась с ним бок о бок. Я недоуменно посмотрел на все это и невольно почесал затылок.
— Кейн, собака, по кустам шарится, — усмехнулся какой-то мужик по соседству, облокотившись на парапет и наблюдая за представлением с нескрываемым удовольствием.
— Да, видимо, вырезает там кукловодов, — согласился Тобас, перехватив копье поудобнее. — Вон, контроль иногда пропадает. Уже пару раз замечал, но оставшиеся жилы быстро подчиняют их заново.
Хорошая новость, но звери и так не самая большая проблема, и я кивнул в сторону ковыляющего к нам ствола.
— Вон с той хренотой что делать будем? Как она вообще называется?
— Гнилоход, — подсказал мужик позади. — Я как-то ягоды собирал в глубоком лесу, видел такого, только раз в десять поменьше. Трухлявый насквозь, но мерзость та еще.
Трухлявый, значит… Потому и поджечь не получится, труха не горит, она разве что дымит и воняет, но открытого пламени от нее не дождешься, особенно когда пропитана влагой и гнилью. Вот почему снаряды гасли моментально, кора наверняка мокрая и рыхлая, и огонь в ней тонет, не успев за что-нибудь зацепиться.
— И как ты с ним справился тогда? — повернулся я к мужику.