Путь миротворца
Шрифт:
Солнце перевалило за полдень, в Мелисе запылала дневная жара, ощутимая даже в прохладном дворике под тентом. Автолик любезно предложил уставшему епископу возлечь на деревянном топчане в одной из комнат для гостей, от чего тот не мог отказаться.
— На твоем месте я бы не ходила на Светлую арену, — неожиданно высказала Марку свое мнение хранительница. — Люди приходят туда для развлечений, а нам не время веселиться.
— Извини, но я должен посмотреть на это… поверь, у меня есть причины.
Хранительница отвернулась с безразличием, мол, поступай, как знаешь! Марк почувствовал себя неловко,
Утром следующего дня Автолик повел Марка, Хариса и Флою через аделианский квартал к центру Мелиса. В городе не было высоких построек как в Морфелоне, но кварталы оказались очень растянуты. Миновав торговый порт, откуда заманчиво виднелись мачты и паруса купеческих кораблей, друзья вышли на широкую городскую улицу. Здесь текли толпы людей, одетых в разноцветные одежды — еще одно существенное отличие от Морфелона, где горожане одевались однотонно. Вообще, жители Мелиса одевались менее сдержанно, чем морфелонцы. В одеждах здешних горожан выражалось стремление к раскованности, яркие, пестрые наряды будто выплескивали рвущиеся на свободу чувства.
По мере приближения к центру города менялся пейзаж. Аделианский квартал был подобен огромному саду: не было ни одного дома, вокруг которого не росли бы плодоносные деревья. Переливающиеся цветники искрились на солнце многоцветными лучиками, радуя самые унылые сердца. Некоторые домики сплошь поросли виноградными лозами, а спелые грозди заглядывали прямо в окна.
По дороге Флоя нарвала яблок и винограда, угостив всех друзей. Марк аж причмокнул, так как такого вкусного и сочного винограда не ел никогда.
— А у вас здесь совсем неплохо, — озираясь на садовые богатства Мелиса, сказал он Автолику.
— У нас многие остаются на всю жизнь. Даже если не найдешь работу, можно прокормить себя одним садом и огородом. Лазурный залив на западе кормит сотни рыболовов. А если ты твердо и настойчиво стремишься к цели, то можешь снискать славу в ежегодных состязаниях, коих в Мелисе хватает. Состязания в беге, в стрельбе из лука, в метании копья, в гонках на колесницах — возможностей много. Эх, порой хочется бросить все, сидеть под смоковницей, ловить рыбу, охотиться, состязаться и не думать о завтрашнем дне.
— Но ты — искатель приключений! — восторженно улыбнулась Флоя.
— Дело не в этом. Просто хочу быть верным своему призванию — бороться за свободу моего народа. Я родом из Морфелона, но потом долгое время жил на юге, а ныне мой дом — Мелис. Стало быть, народ всей Каллирои — мой народ. Не люблю высокопарных слов, но я готов ко многим лишениям, только бы совершить свой подвиг.
— Какой подвиг? — подхватил идею Харис, как известно, тоже мечтавший о подвигах.
— Я верю, что каждый человек призван совершить свой подвиг, — задумчиво ответил Автолик, сосредотачивая взгляд на дорожной пыли. — Если любишь по-настоящему, то любовь побуждает к подвигам. Вот я и мечтаю совершить подвиг: для своей избранницы, своего народа, своего Творца…
— Скажи, Автолик, а кто твоя избранница? — хитро улыбнулась Флоя.
— О, она прекрасна! Красива, умна, чиста душой и нежна сердцем. Верная и преданная, а ее прекрасный
— Как чудесно! — прошептала Флоя.
— А можем мы ее повидать? — спросил заинтригованный Харис.
— О, несомненно, как только я найду ее, — Автолик, казалось, взгрустнул.
— Ты так хорошо знаешь ее и не знаешь где она? — удивилась Флоя. — Как так?
— Очень просто: я никогда не видел ее.
Автолик весело расхохотался, довольный своей шуткой. Марк засмеялся вместе с ним, а Флоя, будучи разочарованной, захихикала только для виду. Харис озадаченно чесал затылок.
— Ты любишь ее, хотя не знаешь ее и никогда не видел. Святой-Всемогущий, где ж в этом смысл, не пойму?
— О чем ты рассуждаешь, странствующий рыцарь? О чувствах? Какой вздор! Нашим чувствам не нужен смысл, так уж мы созданы.
Появившиеся величественные двух-трехэтажные дома богатых купцов и магов, означали, что Светлая арена рядом. Жить возле нее считалось престижно, как объяснил Автолик, люди платят за эти дома втрое больше обычного. Но аделианских домов здесь не было и близко.
— Автолик, ты хорошо владеешь мечом? — спросил Марк, подхватив пришедшую на ум мысль.
— В Эпоху лесных войн я был мастером своего отряда, — похвалился тот. — А к чему ты спрашиваешь? Хочешь, чтобы я помог тебе поквитаться с теми арпаками?
— В том-то и дело, что нет. Как тебе сказать? …Мне стыдно признаться, но я почти не владею мечом. Ты не мог бы… как это… ну, показать мне пару приемов?
— Пару приемов? — переспросил Автолик и весело засмеялся. — Хочешь научиться владеть обоюдоострым мечом? Тогда научись владеть словом. Меч против даймонов держат не мышцы рук, а слова веры.
— А как научиться владеть словом?
— Вот в этом тебе и поможет софрогония!
«Хитрец!», — подумал Марк, но желание поучаствовать в этой игре возросло.
Огромный амфитеатр овальной формы, построенный из больших каменных блоков песочно-золотого цвета, и был знаменитой Светлой ареной. Вокруг нее двигалась масса народу, спешившего успеть к началу состязаний, отовсюду слышались лихорадочно возбужденные голоса, обсуждающие предстоящий турнир.
Пестрели, искрились позолотой одежды богатых купцов и вельмож, от их прекрасных спутниц веяло всевозможными благовониями. Платья, накидки, женские покрывала, не те бесцветные как в Морфелоне, а блестящие, вышитые бисером. Горожане несли букеты свежих цветов, многие девушки были в венках из лилий и роз, оживленные и веселые, громко разговаривали и напевали, словно в упоении от празднества, которое вот-вот должно было начаться.
У Марка начала кружиться голова от этого людского водоворота, как тут его взгляд приковала группа девушек в удивительно диких одеяниях из свежих виноградных лоз и плюща. Опоясанные змеиной кожей, с вызывающе распущенными волосами, они так же вызывающе смеялись, выкрикивая какие-то непонятные возгласы, похожие на восхваления некоему божеству. Девушки осыпали прохожих лепестками роз и одевали на шею каждому лозу с виноградными листьями. Причем делали это настолько смело и решительно, насколько и женственно, нежно, так что всякий одобрительно кивал и улыбался им в ответ.