Путь миротворца
Шрифт:
— Ты можешь ударить меня еще раз, но все-таки… — Марк попытался развить миролюбивую мысль.
— Всегда рад!
На этот раз Лестас намеревался дать ему в ухо, но Марк ожидал этот удар и отпрыгнул.
Внезапно Марка осенило: епископ же учил его примирению! Понимание и сочувствие, да! Он должен почувствовать этого разбойника. Забыть, что он враг. Увидеть в нем друга…
Пока он думал, Лестас снова замахнулся кулаком, но с пьяных глаз только чиркнул Марка по виску. Топчась на грядках, Марк оглянулся на епископа, ища подсказки. Но тот, как и Харис,
Вдруг у дверей таверны Марк увидел женщину, не похожую на посетителей разбойничьего вертепа. Облаченная в дорогую мантию, черную с искрящимися блестками, она явно принадлежала к высшему сословию. Всего секунду Марк недоумевал, что она делает среди разбойников, как тут его взгляд встретился со взглядом ее ярких зеленых глаз. Остальную часть лица незнакомки скрывала сетчатая вуаль, но одного этого взгляда было достаточно, чтобы понять неоспоримую правду. Все было тщательно спланировано: и нападение даймонов-арпаков, и стычка с разбойниками — все это дело ее рук.
Спасаясь от очередного удара, Марк прыгнул в сторону и подхватил свой меч. Понимание и сочувствие. Он глянул в пьяные глаза разбойника, мысленно спрашивая «зачем ты это делаешь?»
— Скажи Лестас, чем тебе помочь?
Странное дело, в глазах главаря Банды черных ножей появилось недоумение.
— Лестас, послушай, я могу рассказать тебе о настоящем счастье. Счастье, когда ты живешь в мире не с даймонами, а с Творцом. Когда каждое утро просыпаешься не с больной головой, а с радостью нового дня.
— Я сейчас прикончу тебя, сопляк, и с тобой сдохнет твоя философия, — прорычал Лестас и выхватил кривой кинжал.
— Зачем, если мы можем быть друзьями? — ответил Марк. Он уже совсем не боялся страшного разбойника. Лестас предстал перед ним простым парнем с тяжелой судьбой. Несчастный, он каждый день пытается выглядеть страхом окраин, а на самом деле — жалок и убог. И напивается, потому что обделен радостью.
— У-у-у! — заревел Лестас, кидаясь.
Он занес кинжал над головой Марка… и замер. Рука его дрожала. Лицо тоже охватила дрожь. Он колебался. Его противник был совершенно неагрессивен и это смущало главаря больше, чем если бы перед ним стоял вооруженный до зубов рыцарь. С каждой секундой разгоряченная рука с кинжалом чуть-чуть опускалась.
Ликующая толпа неожиданно смолкла. Марку показалось, что теперь главарь банды охотно протянул бы руку примирения, невзирая на гордость и горячую кровь в голове. Но на него смотрели пьяные приятели, а он не мог ударить перед ними лицом в грязь.
— Мой меч на твоей стороне, Лестас. Отныне я считаю тебя своим другом.
В тот же миг раздался властный женский голос:
— Лес! За что ты получил деньги?
Женщина в черной мантии выступила вперед. Разбойники почтительно и даже боязливо расступились перед ней. Если перед хранительницей они только проявляли осторожность, то перед этой женщиной — боязливо пресмыкались.
Главарь окончательно опустил кинжал, от нерешительности
— Вам нужны деньги, возьмите, — добродушно сказал епископ. — Здесь гораздо больше, чем вам предложили за эту темную работу.
Тишина длилась недолго. В глазах разбойников засветилась ненасытная жадность. Кто-то из приятелей Лестаса подхватил епископский кошель и радостно закричал:
— Ух, и повеселимся сегодня!
Остальные разбойники одобрительно загудели. Лестас, довольный, что тяжелый выбор сделали за него, свободно подошел к женщине и отдал ей маленький мешочек.
— Вот твои деньги, Амарта. Прости, эта работа не для нас. Найди кого-нибудь другого.
Марк улыбнулся и победно посмотрел на епископа и Хариса: у странствующего рыцаря появились слезы умиления.
Невзначай Марк заметил одинокого человека у забора, очевидно, наблюдавшего за дракой. С головы до ног его покрывал толстый плащ, нехарактерный для здешнего климата. Лицо скрывал капюшон, под которым густела тьма. Марку вдруг стало холодно. Несмотря на то, что до странного человека было шагов двадцать, ему почудилось, что от него несет могильной сыростью.
Гневно вырвав из рук разбойника мешочек, таинственная незнакомка, названная Амартой, выхватила из-под мантии полуметровый жезл, наконечник которого был подобен крыльям летучей мыши.
— Что ж, Седьмой миротворец, придется тебе умереть с честью — от моей руки.
Марк обомлел, не зная, что делать и как поступать, когда на тебя направляют магический предмет. Его друзья, как и разбойники, пребывали в напряженном безмолвии. Один Харис сорвался с места и тут же споткнулся на ровном месте, грузно рухнув, едва только жезл незнакомки указал на него.
— Остановись, Амарта, дочь Эреба! — раздался голос хранительницы. — Всем известна твоя ненависть к миротворцам. Но Седьмой родом не из Каллирои. Он пришел из страны Дальних земель.
Амарта смерила ее пронизывающим взглядом зеленых мистических глаз. Взгляд этот, как бы оценивающий противника, обдавал жутью. Будто злой дух исходил из ее глаз и проникал в душу соперницы. Марк сжался от необъяснимого холода. Он бы точно не вынес этого взгляда, но хранительница даже не ойкнула, лишь чуть заметно вздрогнула всем телом.
— Лесная нимфа. Никта, дочь Сельвана, — промолвила Амарта снисходительным тоном, не признавая хранительницу достойным противником. Словно охотник, которому почудилось, что за кустами притаился тигр, а оказалось — простая лисица. — Мне все равно, откуда он пришел. Проклятия миротворцев никто не отменял.
— Ты не тронешь его!
Хранительница подняла в согнутой руке меч. Она старалась сохранять боевое спокойствие, но ее выдавали губы. Они дрожали. Никта боялась. Перед ней был враг гораздо сильнее ее.