Путь миротворца

Александров Павел Николаевич

— Вот как? Будем дурачиться, будем жить по своим прихотям, а добрый Ортос все простит, так что ли?

— Да что ты взъелась, что плохого в Светлой арене? — возмутился Харис.

— Ничего, кроме ослушания. А малое ослушание порой обращает в ничто достижения целой жизни, — выпалила Никта на одном дыхании.

— Послушай, а у тебя есть свое мнение, а не Ортоса? — не выдержал Марк.

— У меня есть то, чего не хватает тебе — понимание.

Сказав, хранительница быстро сбежала вниз, прошуршав своими легкими одеждами.

Марк повалился спать, на сей раз, даже не прикоснувшись к книге. Внизу во дворе долго раздавался звонкий голос Флои, делившейся впечатлениями от первого дня работы, но Марку это не мешало уйти

в далекий беспробудный сон.

В последующие дни Марк виделся с Харисом и Флоей только по вечерам, когда они, утомленные жарким рабочим днем, садились за ужин. Епископ, ужинавший с ним, оставался угрюм и немногословен. Хранительница вовсе не появлялась в доме Автолика. Обеспокоившись, Марк выведал у Флои, что Никта теперь и живет в доме ткачей. «Да, нехорошо получилось. Нужно будет еще раз поговорить с ней, — огорченно подумал Марк и решил еще усерднее учиться софрогонии. — Я должен достойно выступить на Светлой арене. Пусть увидит, что я на что-то способен».

В один из поздних вечеров, предаваясь отдыху на жестком топчане, Марк был разбужен слугой Автолика Гаем, который служил также посыльным.

— Хозяин просит тебя спуститься к нему во двор, — сообщил Гай.

Гадая, зачем Автолику понадобилось отрывать его от заслуженного отдыха, Марк спустился в полутемный внутренний дворик. Автолик здесь был не один: у фонтана, освещенного светом одинокой лампады, стоял высокий вельможа средних лет, в богатой красной тунике с золотой каймой на вороте, рукавах и полах, подпоясанный шелковым поясом с кисточками. На плечах его был застегнут светло-красный плащ с вышитой эмблемой, на которой были изображены меч и раскрытый свиток с письменами. Неуловимая грация движений, гибкость голоса и несколько возвышенная манера разговора говорили о его высоком происхождении. Он был увлечен беседой с Автоликом и появления Марка не заметил.

— Тебе следовало еще два года назад встретиться с королевой, упрямый вольный стрелок! — отчитывал вельможа Автолика. — Неужели тебе по душе скрываться в этом праздном городишке и выходить за его пределы лишь под покровом темноты? Явись к королеве, пока тебя не схватили. Хвалясь своей независимостью, ты играешь со смертью.

— Поймай меня смерть! — весело улыбнулся Автолик. — Это моя любимая игра после софрогонии. Я рад, что ты печешься обо мне, дружище, но я не сдамся на милость твоей королевы и суда ее армии. Я ни в чем не виновен.

— Тогда чего тебе опасаться? Приди и докажи свою невиновность.

— Я не раз говорил тебе, что никогда не подчинюсь армии, во главе которой стоит женщина. Передай мой любезный поклон сиятельной Сильвире и тысячу дружеских поцелуев…Входи, входи, Маркос, не стой в темноте как ночной призрак.

Высокий вельможа встретил Марка благородным кивком головы.

— Значит, ты и есть Маркос-северянин, Седьмой миротворец? Признаться, я представлял тебя иным.

— Мой давний друг Этеокл, принц Южного оплота и старший советник королевы Сильвиры, — отрекомендовал его Автолик. — Прибыл в Мелис с важным поручением сиятельной…

— Я сам, — недовольно перебил его вельможа. — С твоим искусством словопрений, ты до утра будешь меня представлять. Буду краток, Маркос: я разыскиваю черную колдунью Амарту, с которой ты имел несчастье повстречаться. Епископ Ортос поведал мне детали схватки. От тебя я жажду узнать одно: где она назначила тебе встречу?

Марк удивленно открыл рот.

— Не знаю, понятия не имею.

— Какой-либо намек, тайный знак, ну, вспомни! Она часто назначает встречу своим жертвам.

— Не знаю, не было ничего, — морща лоб, ответил Марк. — Она ни на что не намекала. Сказала что-то, мол, мне уготовано нечто хуже смерти.

— Это я слышал от Ортоса, — процедил сквозь зубы Этеокл. — Может, кто-то другой намекал? Кто-то из магов?

Марк пожал плечами.

— Нет, никто. Разве что Яннес? Но это было за несколько дней до встречи

с Амартой.

— Яннес! — Этеокл поднял взор к звездам, будто восхищенный догадкой. — Серый колдун Яннес — почитатель Амарты. Но хитрый прохвост отрицает свою связь с черными магами. Что он тебе говорил?

— Говорил, что надеется увидеть меня на Светлой арене.

— На Светлой арене! — воскликнул Этеокл. — Чего же ты тянул, миротворец? Проклятый колдун все предугадал. О Всевышний! Нужно освежиться.

Все трое расселись за столом, и Автолик разлил по чашам крепкий виноградный сок. На небе искрились и падали звезды. Где-то в городе раздавались звуки веселой музыки. Мелис жил и ночью, сверкая огнями празднеств и веселья.

— Что предугадал Яннес? — осторожно спросил Марк.

Этеокл неспешно отпил из своей чаши и откинулся на спинку плетеного стула.

— Ты, Маркос-северянин — житель страны Дальних земель. Ты многого не знаешь в нашей стране и многого тебе не понять. Каллироя давно заражена неверием, вернее, уважение к святыням не приветствуется. Язычники разуверились в своих богах, обряды правят по привычке, да и то лишь одни жрецы, для которых такая служба выгодна, да еще поэты, не могущие обойтись без давних богов. Немногочисленные племена варваров, поклоняющиеся идолам, живут далеко в горах, скрываясь от насмешек — их считают дикарями. Преданные реальным темным силам жрецы ушли в тень. Время жрецов кончилось, пришло время магов. Жрецы почитали богов, маги почитают только самих себя. Твердыней их стала южная столица Каллирои — Гесперон, именуемый ныне Амархтоном. В колдовстве жители Амархтона находят то, что им не удавалось получить от языческих богов: силу, знание, удовольствие. На смену вымышленным богам пришли реальные даймоны, архидаймоны и теоиты, способные дать людям то, чего они жаждут, и присвоить себе в плату их души. Находя пользу в колдовстве, жители Амархтона отвергли все накопленные веками ценности. Они стали ленивы и равнодушны. Жажда силы, знаний и удовольствия затмила все: мудрость, мораль, любовь. С тех пор как магия начала вытеснять верования, а философия богословие, благоговение сменилось сатирой, благодетельность — себялюбием.

Но вернемся в Мелис, куда волей Всевышнего попал ты, Маркос-северянин. Его основали трудолюбивые пчеловоды: и по сей день город славится своим медом. Омываемый Лазурным заливом Западного моря, Мелис остается единственным городом запада, имеющим морскую гавань. Исключительное положение Мелиса сделало его важным торговым городом: сюда съезжаются торговцы с юга и с севера, прибывают корабли с запада. Но богатства сделали город очагом всяких пороков. Большинство горожан живут одними развлечениями, «праздной суетливой жизнью», как сказал бы епископ Ортос. Отсюда и выражение — «жить по-мелисски». Грех Мелиса, однако, не так велик, как беззакония Амархтона, где в капище Амартеоса на холме к югу от города тысячи блудниц ежедневно совершают идолослужения. Мелис — город игр, зрелищ и развлечений, известный далеко за пределами Каллирои. У здешних горожан нет более любимого занятия, чем всякого рода состязания. Город по-прежнему процветает, изобилуя роскошью и легкомыслием.

Не понимая к чему он ведет, Марк внимательно слушал, интересуясь всем, что касалось истории и географии Каллирои. Этеокл заметил недоумение в его глазах и спросил:

— Хочешь узнать, какое это имеет отношение к Яннесу и Амарте?

Автолик насмешливо хохотнул:

— И это тот, кто еще минуту назад упрекал меня в умении растягивать речь до утра!

— Не остри, вольный стрелок. Все это я сказал для разумения Маркосом опасности, исходящей от Амарты. Светлая арена — излюбленное состязание аделиан Мелиса. Яннесу было нетрудно догадаться, что вы пойдете через Мелис. А где остановиться Ортосу, как не у доброго друга Автолика? А куда тебя поведет добрый друг Автолик как не на состязания? Для того Яннес и подкинул тебе мысль о Светлой арене.