Путь миротворца
Шрифт:
Ночь прошла спокойно, но на утро друзьям предстояло решить новую задачу. Спасая Марка, епископ бросил разбойникам все деньги, какие были выданы ему морфелонским казначеем. Тугой епископский кошелек растворился в дырявых карманах Банды черных ножей. Оставалось всего несколько сиклей — мелких каллиройских монет. Надежды пройти на юг безопасным путем безнадежно рухнули: мелисские таможенники облагали путников большими пошлинами — по десять динаров с каждого. Для несведущего в денежных единицах Марка, Флоя объяснила, что один динар равняется средней зарплатой чернорабочего за день. То есть, даже если все пятеро сегодня устроятся на работу, задержаться придется
— Спаситель с нами, мы все равно доберемся до Зеленой идиллии. Это испытание мы пройдем с честью!
Харис тоже был настроен решительно.
— Да ладно с ним, с кошельком-то. Одни хлопоты от этих кошельков.
— В том кошельке было и твое жалованье, Харис, — осведомил епископ.
— Не ради жалованья служу, — буркнул странствующий рыцарь.
Но слабые попытки епископа подбодрить Седьмого миротворца скорее раздражали Марка. Мысль о том, чтобы задержаться в этом не слишком приветливом городишке хотя бы на день вызывала мучительную тоску.
Епископ быстро разгадал его настроение:
— В другом конце Мелиса находится большая община адельфов. Идемте, там нас примут.
Они двинулись в город по пыльной дороге под жарким солнцем. Харис был готов к подвигам и шел, держа под уздцы своего Скоронога. Кольчугу он не снимал, несмотря на жару. Флоя и Никта шли как обычно сзади.
— А ты, правда, знаешь лесную магию? — донесся до Марка пытливый голосок Флои.
— С чего ты взяла? — вспылила хранительница.
— А вот та колдунья, Амарта, сказала…
— Черная ведьма может говорить что угодно. Я хранительница секретов, а не чародейка.
— А заклятие Плотоядной лозы ты знала раньше?
— Нет, не знала. И хватит об этом.
Хранительница была рассержена, потому Марк и сумел разобрать, что именно она отвечает подружке. Ему это редко удавалось, лесная нимфа умела говорить направленным в одну точку голосом — так, чтобы ее слышала только один собеседник.
— Тебе больно было? От Плотоядной лозы? — похоже, Флоя пошла в обход, желая узнать больше о лесной магии.
— Больно, — ответила хранительница снисходительно. — Прутья вгрызаются в кожу и впрыскивают яд.
— Да ты что! — вскрикнула Флоя на всю улицу.
— Тише ты. Все хорошо.
— Это же ужас! Ты знаешь защитные заклинания? Ой, прости. Нужно найти лекаря. Почтенный Ортос!
— Да уймись ты! Со мной все хорошо, вот смотри.
Марк оглянулся украдкой как раз тогда, когда хранительница открыла широкий рукав своих одежд. Ее рука была словно исполосована прутьями, но воспаления не было, раны оказались затянутыми. Заметив взгляд Марка, хранительница тут же одернула рукав.
— Твоя рука зажила за одну ночь? — удивлению Флои не было предела. — Что за магию ты применила?..
— Не магия это, бестолковая ты, — проговорила хранительница и осеклась, догадавшись, что Марк ее слышит, и дальше говорила только приглушенно-направленным голосом.
Аделианский квартал находился изнурительно далеко, друзьям пришлось пройти через весь город. Погода стояла ясная, солнце жарило, а ноги поднимали клубы дорожной пыли. Марк снял плащ, закатал рукава рубашки. Встречные горожане были одеты ярко, наряды переливались пестрыми, разноцветными тонами. Многие мужчины богатого
— А это кто такие?
Возле прилавка горшечника присматривали товар двое страшных дикарей в оленьих шкурах. Удивительно, как им не жарко? Лиц Марк не рассмотрел, заметив только, что носы их проколоты кольцами, а щеки размалеваны красками как у диких племен.
— Варвары, — коротко ответил Харис. — Жители Диких гор. Они поклоняются идолам и живут в отдалении. Лишь изредка приходят в города для обмена товарами.
Убогие деревянные домишки вскоре сменились каменными двух-трехэтажными строениями. Богатые дома с фасадами, выложенные желтым кирпичом, совсем не имели окон и напоминали крепостные стены. Плоские крыши были обнесены золоченой изгородью, за которой под тенистыми навесами попивали чай пузатые купцы и щебетали свободные от работы женщины. Архитектура таких домов отличалась рядом колоннад, подчеркивающих заможность владельца. Но особенно привлекали взор зеленые насаждения: газоны, группы кустов, разнообразные пальмы, вперемежку с фисташковыми и абрикосовыми деревьями. У стен богатых домов часто красовались стройные кипарисы, орошаемые из искусственных водоемов. Красновато-желтая древесина благоухала приятным хвойным запахом. Жилища богатых магов имели ту же конструкцию, с тем отличием, что к каждому из них была пристроена остроконечная башенка, раза в два выше самого дома.
— Жаркий, знойный Мелис, — ворчал Харис, пытаясь почесать грудь под кольчугой. — Нога б моя не ступала в этот развращенный городишко!
Марк был близок к его мнению. Его мучили жажда и зной. Харис обливался водой из сточного ручья, зачерпывая воду шлемом, но пить оттуда было бы глупо.
Квартал, где жили аделиане, оказался более бедным, но чистеньким. Чисто выметенные улицы, покрашенные ворота и ограды, ухоженные кусты и деревья — все свидетельствовало о том, что горожане следят за чистотой.
У входа в чайную, откуда доносились ароматные запахи разнообразных чаев, сидел худолицый незнакомец в легкой желтой тунике, препоясанный длинным льняным поясом и задумчиво глядел в ясное небо. Длинный подбородок подпирала рукоять меча в ножнах, а рядом лежал красивый темно-красный лук. Тонкий нос мечтательно смотрел вверх, придавая незнакомцу вид одинокого философа. Черные растрепанные волосы беспорядочно свисали до плеч.
— Ортос! Старый друг, как я тебе рад!
Незнакомец вскочил и бросился обнимать епископа. Тот тоже был рад встрече, но вел себя сдержанно, почти не улыбаясь. Марка удивило, что незнакомец общается с епископом как с приятелем.
— Мир тебе, Автолик, благословенная встреча. Приветствуй Седьмого миротворца Маркоса.
Марк скромно кивнул головой и протянул руку. Названный Автоликом обхватил ее до локтя, что, видимо, считалось знаком дружеского приветствия. Теперь незнакомец больше походил на веселого разбойника из вчерашней таверны, чем на мечтательного философа. Пожав руку, он сгреб Марка обеими руками и, крепко обняв, оторвал от земли. Перед Марком вспыхнули два восторженных карих глаза, бегающих от него к епископу, радостных как в лучшие мгновения жизни.