Путь Дзэн

Уотс Алан

194

ют собой “таковость” мира каков он есть сейчас, и именно на нее прямо

указывают учителя Дзэн. Повар По-чана был весь открыт этому миру, поэтому он и

решил предложенную задачу на конкретном, присущем этому миру безымянном языке.

Один монах спросил Цуй-вэя: “С какой целью пришел с Запада Первый Патриарх?” Цуй-вэй сказал: “Передай-ка мне подставку”. И как

только монах подал ее, Цуй-вэй ударил его этой подставкой.

Другой учитель Дзэн однажды пил чай с двумя своими учениками. Вдруг он бросил

одному из них свой веер со словами: “Что это?” Ученик развернул веер и стал им

обмахиваться. “Неплохо,— сказал учитель,— теперь ты!” И он бросил веер другому

ученику, который тут же сложил его и почесал шею. Затем он снова раскрыл веер, положил на него кусок пирога и подал учителю. Это понравилось учителю еще

больше, ибо когда нет имен, мир перестает “разделяется на классы со своими

границами и пределами”.

Несомненно, есть нечто общее между этими демонстрациями Дзэн и исходными

принципами семантики Кожибски. В обоих случаях подчеркивается различие между

словами и знаками, с одной стороны, и бесконечным многообразием

“бессловесного” мира — с другой. Демонстрация принципов этой семантики на

учебных занятиях часто напоминает мондо. Профессор Ирвинг Ли из

Северо-Западного Университета, например, показывал студентам спичечный коробок

и

_______

[8-20] Это подставка для подбородка, чань-пань, которой пользуются во время

длительной медитации.

195

спрашивал: “Что это?” Студенты, как правило, попадались в ловушку и отвечали: “Спичечный коробок!” Тогда профессор Ли с криком: “Нет1 Нет1 Это вот что!” — бросал в них коробок. При этом он говорил: “Спичечный коробок” — это просто

звук. Разве это — звук?”

Однако Кожибски, по-видимому, все же представлял себе этот “невыразимый” мир

как многообразие бесконечно дифференцированных событий. Для дзэн-буддиста мир

“таковости” не является ни одним, ни многим,— он ни един, ни дифференцирован.

Если кто-нибудь станет настаивать на существовании в мире реальных различий, учитель Дзэн поднимет ладонь и скажет: “Не прибегая к словам, пожалуйста, укажите разницу между моими пальцами”. Сразу становится ясно, что “сходство” и

“различие” представляют собой абстракции. То же самое можно сказать о всех

других определениях конкретного мира, в том числе и о самом слове

“конкретный”. Такие категории, как “физический”, “материальный”, “объективный”, “реальный”

или “экзистенциальный” — являются в высшей степени

абстрактными символами. Ведь действительно, чем точнее стараешься их

определить, тем бессмысленнее они становятся.

Мир “таковости”, пустой и порожний, лишает ум мысли, заставляет умолкнуть

трескотню определений; он ошарашивает человека так, что тому и сказать нечего.

И тем не менее ясно, что это не представляет собой буквальное “нечто”. Верно, что всякая настоятельная попытка уцепиться за что-нибудь в этом мире оставляет

нас с пустыми руками. Более того, попытка увериться хотя бы в самих себе, познающих, цепляющихся субъектах,

196

приводит к внезапному исчезновению и нас самих. Мы не в силах найти “я”, отличное от нашего ума, и не в силах найти ум, отличный от переживания, которое этот ум — уже исчезнувший — пытался схватить. Как удачно выразился

Р.Х.Блис, мы совсем было приготовились прихлопнуть муху, но в этот самый миг

она взлетела и села нам на свитер. В переводе на язык знакомых понятий это

можно выразить так: когда мы ищем вещи, мы не находим ничего, кроме ума, а

когда ищем ум, не находим ничего кроме вещей. Мы вдруг чувствуем себя как бы

парализованными, кажется, что исчезла почва, необходимая для действия, выбита

из-под ног опора. Но так и должно быть. Через миг мы ощущаем, что можем

действовать, говорить и думать с не меньшей свободой, чем раньше, но в

каком-то новом мире, странном и чудесном, из которого исчезли “я” и “другие”, “ум” и “вещи”. Как говорил Дэ-шень:

Только тогда, когда в твоем уме нет вещей, а в вещах нет твоего ума,— ты

свободен и одухотворен, пуст и чудесен.

Это чудо можно обозначить разве что как какое-то особое чувство свободы

действий,— оно рождается, когда мир перестает восприниматься как некое стоящее

перед человеком препятствие. Это не та свобода в грубом смысле слова, когд

____________

Этот изящный перевод на англ. язык Рут Сасаки взят из книги [30, с.48], где

автор указывает, что слово “одухотворенный” (англ. ‘spiritual’) призвано