Пуленепробиваемый

Моронова К. М.

Пахнет Грэмом, и у меня снова скручивает живот от поворота событий. Он мог бы по крайней мере сказать мне не ждать его, вместо того чтобы бросать здесь, чтобы я выглядела как дура. Я вглядываюсь в темноту деревьев и вздыхаю. Мне не стыдно, что я взяла его вещи. Он хотя бы это мне должен.

Я поворачиваюсь, пытаясь найти другой путь к вечеринке, но упираюсь в широкую грудь и прекрасный аромат древесины тика и машинного масла.

Чёрт, это Роман.

— Ой, извини, — говорю я застенчиво, стараясь держать голову опущенной и пытаюсь пройти мимо.

Он

мычит и отходит в сторону. Он не узнал меня! Я делаю несколько шагов вперёд, прежде чем слышу, что он идёт за мной.

— Эй, ты не видела здесь пару тупых придурков? Бенсена и Гейла, если знаешь их. — Его голос холоден, но он не ведёт себя как полный придурок. Его спокойный, возможно, слегка раздражённый тон я могла бы слушать часами.

Я качаю головой. Я не уверена, узнает ли он мой голос, если произнесу больше пары слов. Я проглатываю своё беспокойство.

— Я видела Джона у костра не так давно. Остальные не могут быть далеко, поскольку, кажется, они всё делают либо вместе, либо никак, — отвечаю я. Я не могу удержаться от ехидного комментария. Мои шаги ровные, я стараюсь сохранять спокойствие, чтобы не выдать себя.

Он молчит несколько мгновений, затем вздыхает.

— Мне так надоело, блять, следить за ними. Они понятия не имеют, от сколького я их защищаю. — Он звучит довольно напряжённо.

Я наклоняю голову в его сторону, убеждаясь, что капюшон всё ещё натянут, чтобы он не видел моего лица. Его руки засунуты в карманы куртки, и он держится слишком близко для комфорта. За кого он меня сейчас принимает? За подругу? Кто в своём уме будет его другом? Дерьмо, это плохо.

— Мгм, — мычу я, надеясь, что он отвалит, а я смогу хотя бы попытаться поймать машину до города. Я знала, что не стоило приходить на эту дурацкую вечеринку — с самого начала было ясно, что это кончится плохо.

Роман делает несколько более широких шагов, когда мы достигаем вершины склона и снова входим в толпу вечеринки. Он идёт рядом и хватает рукав толстовки большим и указательным пальцами. Такой мягкий жест с его стороны, что я замираю и задерживаю дыхание.

Мы оба останавливаемся одновременно. Я поднимаю голову ровно настолько, чтобы видеть его нос и губы, стараясь не подниматься выше и не рисковать тем, что он увидит мои глаза. Здесь всё ещё относительно темно, но костёр даёт достаточно света, чтобы я могла ясно видеть его лицо.

У него так много шрамов — так много, что это проникает мне в грудь и сжимает моё воображение тем, что могло бы их привести. Некоторые похожи на татуировки, но у меня нет сомнений, что это всё шрамы. Некоторые рваные, другие аккуратно сформированы. Созданы им самим, подозреваю.

Он смотрит на танцующие тела, а я снова украдкой смотрю на его лицо. Шрам через лоб, который я видела прошлой ночью, самый страшный — будто в какой-то момент по нему провели колючей проволокой. Один проходит через его верхнюю губу и соединяется с нижней. Затем его шея — почти похоже, что вокруг неё обёрнута фреска из огня.

Я опускаю голову обратно на безопасный уровень и смотрю

на его руку, которая всё ещё осторожно держит мой рукав, будто я — якорь.

Я мягко прочищаю горло. — Эм. Хочешь выпить? — спрашиваю я, надеясь, что смогу улизнуть под этим предлогом.

Он мычит. — Давай возьмём тебе. Гонка скоро начнётся, так что я выпью после.

Мать твою. Я продолжаю закапывать себя всё глубже. Если он узнает, что я не та девушка, за которую он меня принимает, мне конец.

Он не отпускает меня, пока мы направляемся к другой части вечеринки. Я несколько раз оборачиваюсь, надеясь увидеть Грэма и что он меня спасёт. Но нет никаких признаков его, и я предоставлена той судьбе, что выпала мне сегодня ночью.

Я не могу не заметить, как усталы глаза Романа, когда он берёт напиток из кулера и бросает его мне. Я убеждаюсь, что опускаю голову ниже, прежде чем он поднимает взгляд.

— Знаешь… Ты выглядишь довольно уставшим. Ты достаточно высыпаешься?

Он замирает, затем зажигает сигарету и глубоко затягивается.

— Говорит девушка, которая выглядит так, будто только что вылезла из-под нефтяного разлива.

Мои брови удивлённо поднимаются, и я смотрю вниз на толстовку. Она покрыта тёмно-красными и чёрными пятнами. Их не было на Грэме, когда он побежал за Хейли. Какого чёрта случилось?

Кровь отливает от моего лица, дыхание становится тяжёлым. Она сказала, что он опасен… Он причинил ей боль?

— Расслабься. Это похоже на масло, — беспечно говорит Роман. Это он подтверждает, что это кровь? Я должна вести себя непринуждённо, иначе он может что-то заподозрить, напоминаю я себе.

Роман молчит, пока я потягиваю сангрию, которую он мне взял. Это та, которую я хотела с самого начала, так что я не жалуюсь — пью её и следую за ним по грунтовой дороге в сторону задней части горы.

Кажется, вся вечеринка движется в эту сторону. Я внимательно слежу глазами за его маленьким культом в толпе, надеясь, что когда они воссоединятся, как маленькие щенки, я смогу улизнуть. Мне очень не нравится притворяться кем-то. В мою защиту, я не пыталась себя выдавать. Он просто предположил.

— Похоже, они собираются просто наблюдать с трибун. Ладно, тогда ты со мной, — бормочет он, протягивая руку за моей пустой банкой. Я кладу её ему на ладонь, он бросает её в мусорное ведро, затем подходит к затемнённому «Мерседесу». Он выглядит так, будто над ним поработали после покупки, чтобы он выглядел более… агрессивным — вот какое слово я бы использовала.

Он выглядит знакомым, но я слишком в панике, чтобы много думать об этом.

У меня в животе всё переворачивается, когда Роман заводит машину и смотрит прямо на меня, будто я должна сесть.

— Ты в порядке? — спрашивает он, уголок его губ начинает опускаться в хмурую ухмылку. Я повернула голову немного слишком поздно — кажется, он увидел моё лицо.

Игра окончена. Я инстинктивно качаю головой и разворачиваюсь, чтобы бежать. Он достаточно далеко, так что у меня есть шанс потеряться в толпе.