Просроченные долги
Шрифт:
— Давай, обсуди это. Это поможет, я обещаю! Если ты смущен, я даже не буду смотреть — сказала она, возвращаясь к своей работе, но краем уха прислушиваясь к нему.
Он хмыкнул, но затем прочистил горло и хрипло пробормотал:
— Наш единственный свидетель, терианец, утверждает, что подозреваемый, тот еще тип, но мне это не нравится. Как будто кто-то заменил мое любимое кресло на подделку.
— Почему? У тебя уже есть на примете любимое кресло?
— Не совсем. Но до сих пор все казалось мне знакомым, как дежа-вю. Клянусь, я уже
— Может быть, твой оборотень лгал?
— Териан — поправил он — Терианцы не могут контролировать, во что они превращаются. Обычно они представляют собой набор разных животных по частям. Чтобы стать чистокровными волками, оборотни должны обладать определенной степенью самоконтроля. Но нет, я сомневаюсь, что он лгал. Может, и ошибался, но не лгал.
— Так ты думаешь, что уже вел это дело раньше? Или что-то близкое к этому?
— Очень близкое. Но я не могу вспомнить. Это было после того, как Мэри. — Он прочистил горло — Это было давно.
— Верно — сказал Финли, поворачиваясь к нему и ласково глядя на него — Ты... все еще скучаешь по ней?
Его пиджак, казалось, обтягивал грудь, но он говорил ровным голосом, хотя и чуть громче шепота.
— Я скучаю по всему этому — сказал он. Если бы кто-нибудь другой спросил его об этом, он бы проснулся с меньшим количеством зубов.
Но Финли не была кем-то другим.
Она была членом семьи, даже если и не состояла с ним в родстве.
— Прости меня, дядя Лес.
Он стиснул зубы и подавил желание вытащить сигарету.
— Дело в том, что я не помню те дни так хорошо, как следовало бы, и не могу вспомнить этот чертов случай.
— Ну, я могу найти список старых файлов, в которых есть ты или Мансграф. Возможно, это поможет освежить твою память.
— Сколько времени потребуется, чтобы откопать такие старые файлы?
Она фыркнула, сморщив нос, затем, набрав несколько строк, откинулась назад и указала на монитор.
— Готово.
— Что? — Он покачал головой — Чертовы компьютеры.
Он склонился над её плечом и наблюдал, как она плавно пролистывает страницы отсканированных документов. Большие участки текста были затемнены, подвергаясь цензуре со стороны какой-то комиссии департамента. В большинстве случаев в них было больше черных полос, чем текста.
Затем один из них привлек его внимание.
— Стой.
Финли повиновалась и нависла над изображением, хотя и с отвращением отвернулась в сторону.
На фотографии была изображена женщина, лежащая на земле. На ней было дорогое шелковое платье с глубоким вырезом. На фотографии платье было серым, но он помнил, что оно было ядовито-зеленого цвета. Серый шелк был в черных пятнах от крови, которая окружала её распущенные темные волосы, словно сияющий нимб. её глаза были широко раскрыты и блестели, лицо было элегантным, но жестоким. её губы все еще были приоткрыты, прерванные на середине заклинания, которое
И, наконец, в центре её лба виднелась аккуратная дырочка размером с мизинец Мэйфлауэра, там, куда он выстрелил в женщину. Несмотря на жутковатую красоту фотографии, Мэйфлауэр знал, что за кадром её затылок почти полностью распластался по стене.
Он почувствовал, как у него скрутило живот, когда это имя сорвалось с его губ.
— Дженис.
— Как скажешь — сказала Финли, глядя на другой монитор, на котором отображался ход моделирования. Она выглядела заметно зеленее, и дело было не только в ярком свете её гаджетов — Единственные имена, которые не были отредактированы, это твое и Мансграф.
— Покажи другие фотографии.
Она быстро пролистала их, радуясь, что не видит безмятежного выражения лица Дженис. На других фотографиях была запечатлена сцена, и с каждой новой, которую он видел, он вспоминал все больше о той ночи, произошедшей примерно два десятка лет назад.
— Она собиралась убить девушку — пробормотал он, воспоминания были настолько сильны, что он почувствовал запах сырых туннелей и старого масла заброшенной железной дороги — Мансграф что-то говорила о том, что она была жертвой.
— Жертвой ради чего?
— Не знал, мне было все равно. Все, что мне нужно было знать, это то, что эта женщина собиралась убить ребенка.
— Что... что случилось? — Спросила Финли, и по её тону можно было понять, что она не уверена, хочет ли знать.
— Мы нашли её в середине ритуала. Мансграф сдерживала рабов, которых она захватила, я пошел за девушкой.
— Рабы?
— Люди, разум которых контролировался Дженис. Она каким-то образом поработила их с помощью магии, сделала их хуже собак, подчинила своей воле.
— Ты остановил ее?
Он мрачно кивнул.
— Она, казалось, удивилась, что я выстрелил в нее. Может, она думала, что я дам ей закончить свои угрозы.
— А маленькая девочка?
— Мы вытащили ее. Мансграф даже удалось спасти рабов, прежде чем заклинание Дженис разрушило их. Это... — Он поймал себя на том, что испытывает странное чувство в груди, о котором почти забыл.
Это была гордость. Возможно, это было первое, что он почувствовал за долгое время.
— Это был хороший день — наконец сказал он.
— Это хорошо, потому что единственное, что я могу сказать из всей этой суматохи, это то, что это был, предположительно, день.
Мэйфлауэр нахмурил брови. Это дело действительно было тем самым воспоминанием, которое вызвало у него "РУИНЫ" Гримсби, но почему? Возможно, сходство было, но ничего такого, с чем он мог бы напрямую сравнить. Все было так, как всегда: предчувствие.
Дженис была мертва, в этом он мог быть уверен. В конце концов, он сам пустил ей пулю в лоб. Он видел, как стена за её спиной окрасилась в красный цвет. Он видел, как свет потух в её глазах.