Просроченные долги

Батчер Джеймс

Тук, тук, тук.

Пылинки становились все ярче и многочисленнее, пока воздух не наполнился светлячками. Озноб от его изнурительного движения сменился лихорадочным напряжением. Но он все равно не останавливался. Если бы его заклинание не сработало здесь, будь то из-за того, что ему не хватило бы силы, чтобы активировать его, или контроля, чтобы сдержать его, он бы провалил испытание.

И он отказался потерпеть неудачу.

Тук, тук, тук.

Пот градом катился у него со лба, а мышцы спины горели, как сварочные горелки, что

усугублялось рубцом, оставленным хвостом Ехидны в другом месте. Его ладони были исцарапаны, хотя левая рука была слишком огрубевшей от шрамов, чтобы кровоточить. Тем не менее, он снял пиджак Аудитора, чтобы продолжить свою работу. В голове у него было пусто, работа была слишком тяжелой, чтобы позволять думать. Слышался только ровный ритм его дыхания, стук сердца и, за всем этим, тревожный страх перед тем, что будет дальше.

Но он был упрям.

Тук, тук, тук.

Ему нужно было продолжать идти. Это был единственный инстинкт, на который у него хватило сил. Еще один удар, и еще один, и–

Бум, бум, треск.

Камень раскололся пополам, упав по обе стороны от пылающего обрубка. Руна бешено мерцала, и пылинки света казались дрожащей завесой. Он почувствовал грубую руку на своем плече — А теперь мы уходим — сказала миссис — Сказал Окс, оттаскивая его назад

Гримсби был так измучен, что упал, когда попытался, спотыкаясь, последовать за ней, но его тащили, как мешок с картошкой, пока они оба не оказались за черной машиной.

Гримсби с трудом поднялся на ноги, держась только за антенну автомобиля, и поднял руку, чтобы снять заклятие. Прежде чем он успел это сделать, машина разлетелась вдребезги с оглушительным грохотом. Каждый удар был заморожен, его сила удерживалась в магическом подвешенном состоянии из-за искривленной природы его заклинания, каждое из которых усиливало напряжение в поле, и когда оно разрушалось, все эти приостановленные удары наносились.

Сразу.

Гримсби понял, что ему не нужен бочонок с порохом, он сам его изготовил.

Пень исчез в одно мгновение, разлетевшись на бесчисленные осколки, которые затем снова раскололись, оставив после себя лишь воронку из обломков дерева, взбитой земли и осыпающейся грязи.

Пня, пня Рейн, больше не было.

Потребовалось несколько секунд, чтобы щепки и грязь перестали сыпаться дождем. На поляне было тихо, не слышно было ни стрекотания насекомых, ни щебета птиц.

Миссис Окс перевела взгляд с Гримсби на пень и обратно. Затем она сделала еще одну пометку в своем блокноте.

— Я думала, что Вращение должен был. — Она пролистала старые записи — Перевернуть все.

— Это, э-э, превращает все в мелкие кусочки — сказал он, пытаясь справиться с собственным шоком. Он был слишком измучен, чтобы сделать что-то большее, чем просто прислониться к полицейской машине. Сначала в его измученном теле кипело возбуждение. В конце концов, у него все получилось. Но, видя, что он натворил, он не думал, что это возможно, по

крайней мере, для него. Неужели гвоздь не только исказил его магию, но и сделал её сильнее? Если так, то это был полный провал.

Это была проверка, и он смошенничал.

В конце концов, он бы никогда не смог сделать это сам.

Не так ли?

Любой восторг был подавлен внезапным сомнением. Если он не смог бы пройти без гвоздя, он вообще не заслуживал этого.

Миссис Окс легонько ударила его по плечу, хотя его и без того ноющие мышцы настаивали на том, что это был жестокий удар.

— Отличная работа, Аудитор Гримсби — сказала она.

Гримсби почувствовал горечь во рту.

— На самом деле, миссис Окс, я...

— Не могу сказать, что ожидала, что ты используешь камень как часть своего заклинания, но я здесь не для того, чтобы оспаривать результаты. Ты прошел — Она лучезарно улыбнулась ему, очевидно, совершенно не замечая приступа тошноты, который пульсировал у него в животе.

— Я... — начал он, но остановился. Что бы произошло, если бы не гвоздь? Потерпел бы он неудачу и был бы лишен статуса Аудитора, вернувшись к своей жизни, какой она была всего несколько месяцев назад?

Он содрогнулся от этой мысли.

Те дни были тяжелыми, но они также были пустыми и казались бесконечными. Они были как в тумане, каждый день сливался с предыдущим, пока все, что у него осталось от них — это воронки аморфных, но опустошающих воспоминаний. Он никогда не смог бы вернуться назад.

И если он скажет эксперту правду, то, возможно, ему просто придется это сделать.

— Спасибо — наконец сказал он, заставив себя улыбнуться, несмотря на едкий привкус во рту.

— Не стоит благодарности, вы это заслужили.

Его фальшивая улыбка увяла, и он только кивнул.

— Давайте мы отвезем вас обратно в отдел. Я уверен, что сегодня у тебя еще много работы.

Гримсби подавил стон. Он был так сосредоточен на своем испытании, что почти забыл обо всем остальном. Его тело уже было измотано, мышцы подергивались и ныли от жара. Он взглянул на маленький кратер и пожалел, что не был немного осторожнее со своей магией, и его ободранные ладони заставили его пожалеть, что он не сделал то же самое с камнем.

Он вздохнул и позволил себе тяжело прислониться к машине. На мгновение ему показалось, что у него еще есть время найти Рейн, но он отбросил эту мысль. Он устал. Он был избит. Он спросит ее, помнит ли она об этом, в другой раз.

— Две лжи за столько же минут — подумал он про себя.

Ему нужно было отдохнуть, если еще оставалось время. Судебный процесс продолжался чуть больше часа. В зависимости от результатов моделирования Финли, у него могло быть время вздремнуть. Он с тоской, хотя и без особой надежды, подумал об этом, когда открыл пассажирскую дверцу и рухнул на сиденье, взял папку, которую вытащил из мусорного ведра Рейн, и положил её себе на колени.