Прощай, цирк
Шрифт:
Наверное, все это было от недосыпания. С момента поступления на работу я ни разу не сумела как следует выспаться. Я ежедневно меняла покрывала в сорока четырех номерах. Потом я мыла полы, чистила ванну и унитаз. Закончив с уборкой, я меняла одноразовые зубные щетки, бритвы, заполняла холодильник напитками — и только тогда мои обязанности считались выполненными.
Рядом с кассой находилось небольшое помещение, где хранились полотенца, покрывала, пододеяльники и различные туалетные принадлежности. Именно эта комнатка и служила мне спальней. Я забывалась там чутким, неглубоким сном и ждала, пока гости съедут. Когда они уходили, оставив ключи, сидящий на кассе мистер Ким давал мне сигнал через
Звонок, который мог разбудить меня в любое время, и постоянный топот гостей часто не позволяли мне забыться хотя бы ненадолго, но даже днем, когда бывало тихо, я не могла спокойно подремать. Ночью в комнате я мучилась от жары, а днем, когда посетители разъезжались, бойлер отключали, и пол тут же превращался в лед. Поэтому мне больше нравилось ходить гулять к гавани, чем тратить время на безрезультатные попытки уснуть.
Я наблюдала, как волны бьются о грязный берег, а в гавань, рассекая водную гладь, заходят рыболовные суда, и всякий раз мое лицо озарялось улыбкой. Иногда, перейдя через мост, я бродила между лавок с живой рыбой и заново проникалась любовью к жизни, глядя на сверкающую чешую рыб и причудливые формы прочих обитателей моря. Бывало, гуляя по улочкам, я покупала тхвигим[53] или шашлык из курицы, а потом долго упрекала себя в расточительности, но стоило мне вспомнить янквеми[54], который я ела в Яньцзи, как голос совести умолкал.
За чисткой унитаза я представляла себе синее море. Надраивая ванну, я рисовала в воображении быстро бегущие волны и пляж с белым песком и вспоминала его. Я мечтала, что мои мучения не продлятся слишком долго, я заработаю денег и встречу его. В такие мгновенья до меня, казалось, доносился звук плещущихся волн. Пройдет сегодня, минует завтра, пролетит еще какое-то время, и, когда в мотеле станет поспокойней, я обвяжу живот теплым полотенцем, высплюсь, и боли уйдут. Поглаживая живот, я пережидала приступ.
Зазвенел телефон. Это администратор проверял, убрала ли я номер. Вбежав в комнату из ванной, я подняла трубку.
— Сейчас закончу, — сообщила я, не дожидаясь вопроса. — Клиент может войти.
Я спешно завершила уборку. Убедившись, что полотенца и остальные предметы гигиены на месте, я вышла из комнаты. Заперев замок, я повернулась и чуть не столкнулась с идущими под руку девушкой и парнем. С первого взгляда было ясно, что это студенты, еще даже не закончившие университет. Опустив голову, я пропустила их. Звонкий смех девушки эхом прокатился по коридору.
Всю ночь гости курсировали по холлам, словно челноки. Часы показывали за полночь, но количество пьяных только увеличилось, да и поток желающих снять номер на час тоже не ослабевал. В коридор из комнат долетали громкие крики подвыпивших гостей, страстные вздохи, стоны и восклицания. Не имея ни одной свободной минуты, я бегала из номера в номер, прибираясь, разнося полотенца или зубные щетки. Люди, верившие, что утро нового года принесет им новую надежду, намеревались проводить старый год с шумом — пили водку без удержу, а потом всю ночь бродили, шатаясь, по коридорам.
Ветер
Я бросила заниматься полотенцами и перевела взгляд на экран. На нем быстро сменялись картины горных районов, где слой выпавшего снега в толщину достигал человеческого роста, мелькали фигуры людей, которые, переминаясь с ноги на ногу и поеживаясь, ждали автобус, чтобы ехать на работу. Белый снег размывал границы между домами, дорогами и деревьями, чьи ветви ломались, не выдержав его тяжести. Я подумала, что это огромное счастье в такую погоду сидеть на теплом гудыре[55].
Воздух в комнате был слишком сухим. Вечером я развесила здесь несколько влажных полотенец, но они моментально высохли. Я направилась в ванную, чтобы снова намочить их, как вдруг кто-то постучал в дверь. Я посмотрела на часы — было около шести. Я не успела ответить, как дверь распахнулась, и в проеме показалось лицо директора.
— Ты спала?
— Нет, не спала. Я раскладывала полотенца…
— Такой холод, что домой идти неохота, — поделился он. — Приходи в соседнюю комнату, я заказал суп мяунтхан[56] и кое-что из закусок. Пропустим по рюмочке с мистером Кимом, клиентов-то нет.
Он развернулся и вышел, не дожидаясь моего ответа. Я не понимала, что происходит, потому что обыкновенно, когда возникала необходимость выдать мне какие-либо указания, он вызывал меня к себе по внутренней связи или передавал сообщение через мистера Кима. Растерянно замерев, я уставилась на соседнюю дверь, за которой скрылся директор. Как раз в этот момент в помещение, трясясь от холода, вбежал мистер Ким. Из винилового пакета, висящего на его руке, раздавалось звяканье бутылок.
— Приходите скорее. Хоть горячего бульона попьем. Кажется, нашему директору немного скучно, а? — сказал он и, двинув подбородком в сторону комнаты рядом с кассой, подмигнул мне.
У меня не было никакого желания идти, но отказываться казалось глупо, поэтому я решилась. В центре комнаты стоял столик, заставленный тарелками с супом, острым хве из рыбы и чем-то напоминающим курицу в кляре.
— Ну что вы стоите? Быстрее садитесь, — бросил в мою сторону директор, не отрываясь от помешивания супа, кипящего на переносной горелке.
Мистер Ким, схватив меня за руку, потянул за собой. Эту комнату я видела каждый день, но сегодня она почему-то выглядела незнакомой. Я нерешительно села.
— Выпьешь немного? Китайцы ведь пьют крепкую водку? Вы и сочжу водкой не считаете. — Директор улыбнулся. — Воншя[57], первую рюмку пьют до дна, ты же знаешь, что значит воншя?
Он пододвинул одну рюмку ко мне, а затем одним глотком осушил собственную. Следуя его примеру, мистер Ким опрокинул в себя стопку и принялся уминать острое хве. Я тоже была вынуждена выпить свою порцию. У меня тут же закружилась голова. Спустя какое-то время директор, кажется, слегка опьянел и начал горячиться. Нрав у него был на редкость вспыльчивый, но таким возбужденным я его видела впервые. Он и мистер Ким пили рюмку за рюмкой.