Прощай, Бобров

Акперов Интигам

В комнату вошла Мария, следом за ней Аня с хлебницей в руках, на которой башенкой аккуратно были сложены кусочки белого и чёрного хлеба.

– Я предложил Всеволоду Константиновичу остановиться у нас, Маша, – обратился к жене Северцев, – дом у нас большой и он нас не стеснит, не так ли?

Он назвал меня по отчеству, значит, Мария рассказала ему про меня, подумал про себя Бобров и вслух решительно сказал:

– Я очень благодарен за гостеприимство, но поверьте, я стесню не вас, а себя. К тому же, я не думаю, что я задержусь здесь.

День, два, не больше. Давайте оставим это, я много ездил и привык к гостиничному уюту и даже иногда мне его не хватает.

– Ладно, – не стал надоедать Северцев и указал гостю рукой на стол, – но на ужин с вами мы можем рассчитывать?

– На ужин да,– не почувствовав иронии в голосе, довольно ответил Бобров, – это как раз то, что нам сейчас действительно необходимо. От домашнего ужина я не откажусь.

Мужчины, словно радуясь тому, что ненужная тема исчерпана, с удовольствием сели за стол, который уже был сервирован на четыре персоны, по всем традициям русского гостевого этикета.

Красивые белые тарелки с синей и золотой каймой и высокие хрустальные фужеры, весело играли своими гранями. Их самодовольно подпирали толстенькие и пузатые водочные рюмки.

Только что Бобров почувствовал, что он, действительно, проголодался. Ему вдруг очень сильно захотелось выпить. Вошла Мария, толкая перед собой блестящую хромированную тележку, верх которой был заставлен полными салатницами, а внизу спорили разноцветными этикетками водочные и винные бутылки.

– Так, а кто у нас четвёртый? – весело спросил Северцев, разглядывая приборы.

– Анна Сергеевна, – посмотрев на помогавшую ей девочку, сказала Мария.

– А разве ей не пора уже спать? Скоро уже десять часов и детское время давно закончилось, – словно не замечая её, продолжал говорить с женой хозяин дома.

– Ну,– поддержала игру Мария, – во-первых, она очень просила, во-вторых, она пообещала все уроки сделать завтра. Завтра же воскресенье и не надо идти в школу, а потом она уже совсем большая. Это она мне сама сказала.

– Раз она уже большая,– продолжал отец, – тогда и я не против, в принципе. Но вот только, как на это посмотрит наш гость?

– Гость на это хорошо посмотрит, – выдал окончательное заключение Бобров, и девочка бросилась отодвигать стул, чинно усаживаясь, гордая своей причастностью к важному церемониалу.

Мария закончила накрывать на стол, поставив на середину большое блюдо с аппетитными соломками хорошо прожаренного картофеля, покрытого кусочками жареной телятины, казавшимися стеклянными из-за щедро политого кипящего масла.

Она села за стол напротив Боброва, приветливо развела руками и сказала:

– Как говорится, чем богаты…

Для мужчин это стало, словно сигналом и Северцев начал откупоривать запотевшую бутылку водки. Он торопился выпить, словно надеясь, что водка поможет ему справиться с некоторой, как ему казалось, окаменелостью.

– Водки? – спросил он у Боброва, уже открыв бутылку, и тот согласно, почти нетерпеливо

кивнул головой. Казалось, нетерпеливость хозяина передалась и гостю. Северцев наполнил его рюмку и посмотрел на Марию. Она легко мотнула головой из стороны в сторону. Тогда он налил себе и протянул руку с рюмкой к Боброву.

– Ну что, как говорят у нас, с приездом!? – предложил он, улыбаясь.

– С приездом, – согласился Бобров, и они чокнулись. Едва опустевшие рюмки коснулись скатерти, как Сергей вновь наполнил их.

– За знакомство!? – Северцев словно совершал ритуал, по окончании которого он должен был, как можно скорее и во что бы то ни стало оказаться под столом.

– За знакомство, – снова безропотно согласился Бобров, и они опять чокнулись.

Ели сосредоточенно и почти молча. Заморив червячка, мужчины, словно сговорившись, отложили вилки и как по – команде посмотрели на пустые рюмки.

Хозяин снова моментально наполнил их, но теперь уже вместо тоста просто по-свойски приподнял свою рюмку и сказал:

– Будем здоровы?

– Будем, – ответил ему Бобров, ни на мгновение, не собираясь сдаваться, и залпом опрокинул свою рюмку.

Кажется, водка начинала действовать довольно – таки положительно. Северцев немного раскрепостился, стал более энергично работать вилкой, пока, наконец, полностью не овладел ситуацией и не взял инициативу в свои руки.

– Маша мне иногда рассказывала о вас, то есть не совсем так, лучше сказать о вашем городке, о детстве, юности…

Интересно, что она ему могла рассказывать о нашем детстве и юности, подумал про себя Бобров, не переставая внимательно слушать.

– вы ведь с Машей вместе учились, в одном классе, даже кажется, сидели за одной партой?

– Да, мы вместе учились, в одном классе. И даже сидели за одной партой, это правда.

– Эй, Бобёр! – Сева услышал, как кто-то позвал его из темноты и остановился. Тренировка, с которой он возвращался, закончилась как обычно, но сегодня была его очередь убирать зал, поэтому пришлось задержаться. Но голос показался незнакомым и, повернувшись, он увидел в проёме арочного пустынного двора три тёмные фигуры. Было уже достаточно темно, единственная лампочка, сиротливо висящая под самым потолком арки, едва-едва освещала пространство вокруг.

Сева сделал несколько шагов навстречу и сразу же узнал звавшего его. Это был Аркадий Сафонов, брат Насти Сафоновой – его одноклассницы. Сафонов учился на год старше Севы, остальные двое тоже были из их школы, но он их знал только в лицо.

– Тебе чего, Сафонов? – достаточно грубо и раздражённо спросил Сева, не понимая, что ему нужно от него. Никаких общих дел, конфликтов у них не было. Бобров их не боялся, в конце – концов, он был не из тех, с кем было принято не считаться.

– Да ничего! – ухмыляясь, Сафонов подошёл поближе. – Просто решил с тобой познакомиться. Проходили рядом, увидели и вот, решили позвать.