Проповедник

Мила-Ха

— Изменение планов. Возвращайся в свою хижину! — приказываю я ей, яростно вышвыривая её за дверь.

— Но..., — заикается она.

Не давая ей закончить, я с яростью захлопываю дверь и прислоняюсь к ней, пока она яростно долбит снаружи, оскорбляя меня. Я откидываю голову назад. Потирая глаза, я вспоминаю свою временную слабость. Её чёртов вкус всё ещё остаётся на моём языке.

— Чёрт, чёрт, чёрт! — ругаюсь я сквозь зубы.

Её тело, вплетённое в моё, развратило меня. Я переступил красную черту, достиг новой степени нечестия. Я проклинаю её за то, что она так воздействует на меня. Увы, обида и ненависть,

которые я к ней питаю, недостаточны, чтобы искупить возбуждение, бушующее во мне.

Возьми себя в руки! Не сворачивай. Оставайся верен своей линии поведения.

Мои ноги несут меня к лестнице, ведущей наверх. Мне нужен выход, чтобы рассеять хаос в мыслях. Прежде чем достичь своей комнаты, я замедляю шаг, проходя мимо своего кабинета. На мгновение колеблюсь, не взять ли ноутбук и не понаблюдать за ней.

Нет! Позже.

Я заставляю себя проявить самообладание, чтобы держать своё желание — сколь бы мрачным и извращённым оно ни было — на поводке, и утешаюсь мыслью о её наказании. Жестокость того, что я собираюсь с ней сделать, уже наполняет мои тёмные наклонности.

Глава 13

Мэрисса

Фентон захлопывает дверь у меня перед носом.

— Ублюдок! — беснуюсь я, колотя и пиная дверное полотно. Иди к чёрту!!!

Его перепады настроения сбивают с толку. Подавляя стыд и гнев, я глубоко вдыхаю, переступая через остатки еды на полу, и возвращаюсь в свой сарай. По пути моя дрожащая рука поднимается к сжатому горлу, затем касается всё ещё чувствительных губ. Его поцелуй вызвал во мне безумные ощущения. Бурю неконтролируемого желания. Я всё ещё чувствую каждый укус, каждую пору его языка, каждый изгиб его рта. Мощное сексуальное обаяние, которое он излучает, неудержимо притягивает меня. Это плохо. Именно то, о чём я всегда фантазировала, одновременно стремясь избежать любой ценой. Я качаю головой, подавляя ироничный смех.

Это твой подозреваемый, дура!

Смущённая, у меня ощущение, будто я барахтаюсь в трясине с самого начала этой истории. Как бы я ни любила загадки, Фентон Граам представляет собой тайну, которая превосходит моё понимание.

Монстр, переодетый в божественное мужское творение.

Грозное, пугающее, но восхитительное сочетание. Это внедрение действительно оказывает серьёзное влияние на моё либидо и взгляд на мужчин в целом. Я массирую виски. Мне нужно взять себя в руки, потому что я рискую большими неприятностями, и мне абсолютно не хочется ставить под угрозу свою карьеру. Эта перспектива вызывает у меня тошноту от тревоги. Я всматриваюсь в пейзаж. Как и его владелец, реальность, которую он предлагает, похожа на гигантские декорации, сделанные из пикселей, и не имеющие большей основательности, чем сон. Пока я иду по дорожке, до меня доносятся шёпоты:

— «...да будет воля Твоя и на земле, как на небе».

Я оцениваю окружение. Пусто. И всё же я снова слышу пение:

— «И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим».

Насторожившись, я следую за голосом. Неподалёку от жилищ я замечаю старый колодец. Именно оттуда доносятся молитвы. Я осторожно подхожу и, оказавшись рядом, наклоняюсь, озадаченная. Дно сухое, и примерно на три метра

ниже я обнаруживаю липкую шевелюру. Это голый мужчина. Покрытый грязью, он качается, сжавшись в комок, и читает «Отче наш».

Что он там делает?!

— Эй!

Он замирает при звуке моего голоса, затем его лицо медленно поднимается в мою сторону. Мне кажется, я узнаю того, кого зовут Гэри. Он бросает на меня быстрый взгляд и затем снова принимает прежнюю позу, продолжая свои молитвы. Ошеломлённая, не зная, что сказать, я предлагаю ему:

— Тебе нужна помощь?

Он намеренно игнорирует меня. Я вздыхаю, выпрямляясь. Под властью Фентона он ничего не скажет. Их дурацкий устав требует этого. Пока я собираюсь повернуть обратно, в моей голове вспыхивает лампочка. Его вмешательство в прошлый раз ясно выявило его ахиллесову пяту. Момент подходит, чтобы этим воспользоваться. Я снова опускаюсь и заявляю ему:

— Мне жаль, что Сюзан тебя оставила.

Он перестаёт бормотать.

Попадание в цель.

Её исчезновение, очевидно, затрагивает его. Какую связь они разделяли? В моём мозгу роятся миллионы вопросов. Она — спусковой крючок этого дела. Я жажду узнать больше.

— Она была твоей девушкой? — настаиваю я.

Он упорно хранит молчание.

Чёрт.

Вдруг его плечи дёргаются. Он плачет?

Ах, нет, только не это! Я не сильна в утешении или успокоении людей.

Посредственность раздражает меня, мне тяжело с печалью других, меня от этого тошнит.

— Никто никому не принадлежит. Это одно из правил. Фентон говорит, что это слабость. Он прав. Он всегда прав, — наконец выдавливает он, рыдая.

— Это он держит тебя в этой яме?

— Фентон говорит, что молитва, пост и лишение сна приближают нас к самим себе. Это способ заглянуть внутрь себя и развязать некоторые эмоциональные узлы. Впоследствии это помогает нам лучше понять себя, — провозглашает он, всхлипывая.

Нет, идиот, он просто пытается ослабить твою волю, чтобы ты потерял опору.

И, похоже, это работает. Без зазрения совести я пользуюсь возможностью, играя на его психологической уязвимости:

— Может быть, поэтому Сюзан решила уйти.

— Ты её даже не знаешь, — внезапно злится он.

Меня поражает одна деталь: он говорит о ней в настоящем времени. Значит, я предполагаю, он не знает, что она мертва.

— Да, но я представляю, что ей надоела община, что ей постоянно указывают, как себя вести.

— Ты не знаешь, о чём говоришь, — плюёт он мне. — Она никогда бы меня не бросила. Она вернётся! Она была счастлива здесь, со мной... Ты не можешь понять. Ты БВ¹²! Я вообще не должен с тобой разговаривать. Фентон говорит, что нам это запрещено.

«Фентон сказал, Фентон сказал»... Он его полностью зомбировал.

— Мне плевать, что он мог сказать. Меня зовут Мэри, не БВ. Если хочешь поговорить о Сюзан или ещё о чём, ты знаешь, где меня найти, — ободряю я его, симулируя некоторое сострадание, чтобы он пришёл ко мне.

Увы, у меня нет иного оружия, кроме обмана.

— Убирайся. Ты навлечёшь на нас неприятности, — отвечает он мне, прежде чем снова замкнуться в себе.

Зачем терпеть такие муки?

Смирившись, я покидаю его с чувством неудовлетворённости. Он не рассказал мне намного больше, но я уверена, что бедный Гэри будет мне очень полезен.