Проклятие любви
Шрифт:
Но что теперь об этом думать? В ней затеплилась новая жизнь, и ничего нельзя изменить. Осторожный внутренний голос нашептывал ей, что можно избавиться от беременности, но саксонка тут же отмела эти мысли и обхватила живот руками.
Шум за ширмой заставил девушку вздрогнуть. Раздался смех Элан, к которому присоединился оглушительный хохот Гая. Саксонка, погруженная в свои не очень веселые мысли, выглянула из-за ширмы. Элан и Гай стояли перед Максеном, который сидел на помосте. Когда Райна уходила из зала, там было полно людей. Теперь
— Что такое? — спросила она, подойдя к Элан.
Развеселившись, норманнка забыла о правилах приличия и ответила вместо брата.
— Он согласен, — радостно визжала она, указывая на бумажный свиток в руках Максена. — Мой отец согласен на наш брак.
Между Элан и Райной случались стычки, но заступничество саксонки установило мир и лад. Дружбой это не назовешь, скорее соглашением.
— Я рада за вас, — Райна смотрела то на Элан, то на Гая. — За вас обоих.
Рыцарь кивнул, а его невеста засияла еще больше.
— Пора готовиться к свадьбе, — заметил Максен.
— Нет! — взвизгнула Элан. — Не сейчас, когда я толстая, как свинья.
Брат молча смотрел на сестру:
— Что ты предлагаешь? Отложить свадьбу до рождения ребенка?
Та кивнула:
— Я не хочу сломя голову бежать под венец. Я желаю настоящего венчания, пышного праздника, красивого платья и стройной фигуры.
Максен подался вперед.
— Твое тщеславие вредно скажется на ребенке, — сухо возразил он, глядя на огромный живот. — Конечно, уже никого нельзя убедить, что ребенок Гая, а если венчание состоится немедленно — это дело другое.
— Но я не собираюсь растить его, — напомнила Элан.
— Даже если выйдешь замуж?
— Конечно, нет! Он мне достался не по доброй воле, и я не хочу нянчиться с ним, терзаясь воспоминаниями об ужасах того дня. Почему Гай должен мучиться?
— Ты его мать, Элан.
— Не по своей воле.
Максен взглянул на Гая.
— А что ты скажешь?
Рыцарь смутился и не спешил с ответом.
— Если бы Элан оставила ребенка, я принял бы его как родного, но она уже решила.
— Ясно? — высоко подняла голову сестра Максена. — Я уже решила!
Райна ощутила укол в сердце, ей стало жаль несчастного малютку, которого бросят на произвол судьбы. Ее чувство обострила собственная беременность. Может, этот малыш будет жить вместе с ее незаконнорожденным ребенком. Максена, видно, тоже покоробили слова сестры, но он сдержался:
— Хорошо, значит, свадьбу отложим. А теперь у меня много работы.
Элан и Гай быстро удалились, но Райна не нашла в себе сил уйти. Пендери-старший вел себя так, словно в зале он был один — положил перед собой лист бумаги и взял перо. Но не успел он обмакнуть его в чернильнице, как заметил саксонку и удивленно поднял брови.
«Почему я все еще здесь стою?» — сама себе удивлялась она. Подавив желание дотронуться до живота, Райна сжала кулаки и повернулась, чтобы уйти.
— Что такое, Райна?
Девушка
— Ничего. Я просто замешкалась.
Он ухмыльнулся, удивившись слову:
— Замешкалась?
Она пожала плечами:
— Устала, только и всего.
По лицу норманна пробежала тень:
— Ты перегружаешь себя работой?
— Нет, я… плохо спала.
— Что-то я не заметил.
— Ничего, — уверяла она, желая побыстрее уйти. Кто знает, может, он догадывается о зачатии?
— Надо лечь в постель и отдохнуть немного.
Сойдя с помоста, Райна направилась к выходу. Максен тихо встал и нагнал ее. Обняв за плечи, он прижал к себе и шепотом спросил:
— Ты ждешь ребенка, Райна?
Она растерялась — так неожиданно прозвучал его вопрос. Но она еще не смирилась с беременностью, не свыклась с мыслью, что скоро станет матерью. Надо ему ответить. Чем дольше молчишь, тем меньше тебе верят. Поэтому она повернулась к нему лицом и улыбнулась:
— Жду ребенка? Это станет ясно, когда не будет месячных.
— А у тебя они не перестали идти?
— Нет.
— Ты в этом уверена?
— Кто же лучше меня это знает? В прошлый раз они были довольно скудными, но все же были.
Максен тогда уехал из Этчевери. Его вызвали в Блэкстер, где он улаживал спор между мастером и рабочими. Он не мог сказать наверняка, лжет Райна или нет. Может, его желание завести ребенка стало навязчивой мыслью и он принимает пустую надежду за свершившееся. А что такое появилось в ее глазах — чувство вины или стыд, и почему так бьется жилка на шее? Может, она опять ему лжет…
Неохотно рыцарь убрал свои руки с ее плеч:
— Иди отдыхай.
Она уловила на его лице сомнение и пробормотала:
— Спасибо, милорд.
Она постаралась побыстрее удалиться и уже считала себя в безопасности, когда ее остановила просьба рыцаря:
— Если ты забеременеешь, Райна, скажешь мне!
Она собиралась уверить его, что непременно это сделает, но что-то в его лице заставило ее сказать иное. Боль, терзавшая сердце, вырвалась наружу:
— Зачем это тебе?
Он молчал, и Райна поняла, что сделала правильно, не рассказав о зачатии.
— Нужно, — наконец ответил он.
— Хорошо, скажу, — неохотно пообещала саксонка.
Максен так долго на нее смотрел, что у нее защемило сердце. Он вышел из зала. Что делать? Сказать правду и привязать себя к нему, став бесправной любовницей и матерью незаконнорожденного ребенка? Или лучше сбежать и родить дитя где-нибудь, чтобы никто не знал? Если уйти подальше, то можно объявить себя вдовой, и ребенок не будет носить позорного клейма. Но ведь Максен пустится в погоню…
Решив, что не стоит умирать раньше смерти, она отогнала мрачные мысли, подняла голову: «Что мне делать?». Сердце ответило: «Сказать правду!» Девушка опустила голову: «Знаю». Она не могла оставить Максена и поэтому вынуждена признаться. Но это будет завтра.