Проклятие любви

Лей Тамара

Все знали, что скоро Максена призовет король, и каждый день считался только отсрочкой.

Никто из обитателей Этчевери не мог пожаловаться на голод, хоть и кормили не до отвала. Особое питание получала лишь Элан и ее неродившийся ребенок.

Для Райны молодая женщина была загадкой, но одно она знала наверняка — гостья солгала, очернив славное имя Эдвина.

Сестра Максена могла быть любезной, если это ей было выгодно, но вскоре все обитатели замка убедились в ее вспыльчивости, изменчивости нрава,

в готовности оскорбить ни в чем не повинного человека. У нее появилось немало врагов, но в их числе не было сэра Гая.

Рыцарь прекрасно ее понимал. В нем неожиданно проснулось чувство юмора, что удивило знавших его друзей. Особенно оно было кстати, когда на Элан накатывала меланхолия. Он смотрел на девушку, и что-то похожее на восхищение светилось в его глазах, но Райна старалась не замечать вспыхнувшей страсти у сурового Торкво к никчемной пустышке и бессовестной лгунье Элан.

Чем больше становился ее живот, тем злее делался язык. Ее гневные тирады стали притчей во языцех. Но то, что произошло тем прохладным весенним днем, надолго осталось в памяти обитателей замка.

Еще не закончился обед, как Элан вскочила из-за стола, сверкая злобно глазами.

— Я слышала вас! — завизжала она. — Вы все шепчетесь за моей спиной. И ты, — девушка ткнула пальцем в Лиган, стоявшую с кувшином в руке, — ты осмелилась плохо отзываться обо мне! Ты, готовая переспать с псом, если рядом нет мужчины!

— Неправда! — воскликнула Лиган.

Хотя время от времени она встречалась с рыцарями, но у нее не было репутации Сеты, и поэтому она глубоко была оскорблена.

— Леди Элан, — взволнованно вмешался сэр Гай, отходя от очага, где собралось несколько рыцарей.

— Разрази вас гром! — метала молнии лживая норманнка. — Чума на ваши дома!

— Элан! — прикрикнул Максен, но она не хотела его слушать.

— Думаете, мне нужно ваше уважение? — продолжала она. — Нет! — и положила руку на вздувшийся живот. — Это правда, что я ношу ублюдка, но мне этого нечего стыдиться, если его отец — сакс, который поставит вас на колени!

Райна успела подойти к ней раньше, чем Гай и Максен.

— Вы устали, — тихо сказала она. — Пойдемте, вы отдохнете на постели брата.

Саксонка осторожно положила руку на плечо норманнки, но та, сбросив ее, резко повернулась:

— А ты! Ты еще больше шлюха, чем…

— Замолчи! — рявкнул Максен, оттаскивая сестру от Райны.

— Я еще не кончила! — пыталась сопротивляться Элан.

— Милорд, — обратился к господину Торкво, — если вы позволите, я смогу ее успокоить.

— Успокоить? Меня!? Думаешь, я собака, которую можно погладить, потрепать за ушами и отшвырнуть ногой? Мне не надо твоего сочувствия, твоего понимания, ничего!

Торкво изумленно заморгал глазами, побагровел, плотно сжав губы.

— Тогда

я больше не желаю знаться с вами, Элан Пендери, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Можете плакать, можете жалеть себя, бичевать, но на меня больше не рассчитывайте.

Расправив плечи, высоко подняв голову, рыцарь резко повернулся и пошел к очагу, где его ждали товарищи, довольные отповедью, которую он дал лгунье.

— И с меня хватит, — поднялся разгневанный брат и потащил упирающуюся девицу за ширму.

Она отчаянно пыталась вырваться.

— Гай! — визжала норманнка.

Рыцарь остановился, но не повернулся. Она поняла, что он не поможет. Опустив голову и сгорая от стыда, Элан поплелась за братом.

Максен схватил ее за руку и резко сказал:

— Сначала — в мою комнату, потом — в монастырь.

Райна заметила, что норманнка тщетно пыталась поймать взгляд сэра Гая. Поспешив следом за Пендери, она нагнала их.

— Милорд, — обратилась она к Максену, — разве нельзя леди Элан поговорить с сэром Гаем?

— Можно, нельзя… — не останавливаясь, буркнул барон. — А что хорошего из этого выйдет? Он терпит все ее капризы, а надо просто отшлепать ее, пытается понять то, что невозможно понять. И что он получил?

— Может…

— Может, нет! Я устал от ее выходок. Сегодня этому пришел конец!

Понимая, что идет на риск, Райна встала перед ним:

— Прошу тебя, разреши Элан и Гаю поговорить.

— Отойди! — Пендери едва сдержался.

Было бы проще позволить Максену сорвать злость на Элан, но один взгляд на несчастную молодую женщину заставил сердце ласково сжаться.

— Он нужен ей! — не унималась она. Очевидно, смысл ее слов дошел до Максена.

Его лицо немного смягчилось, и он, нахмурившись, взглянул на сестру.

— Ради бога, Максен! — взмолилась та, заливаясь слезами.

Рыцарь взглянул на Торкво и подавил вздох, готовый сорваться с уст:

— Сэр Гай, иди сюда.

Тот повиновался не сразу. Прошло несколько секунд, прежде чем рыцарь подошел к барону.

— Милорд?

— Моя сестра хочет поговорить. Ты согласен?

Гай замешкался, потом согласился. Максен подтолкнул Элан к рыцарю, прошептав ей на ухо:

— Хватит, Элан, иначе утром отправлю тебя в монастырь.

Хотя на улице было холодно, Торкво и девушка вышли из зала, оставив Райну наедине с Пендери. Она ожидала увидеть искаженное гневом лицо, но он неожиданно улыбнулся:

— Только ради тебя!

Если бы не Райна, он бы непременно высказал сестре все, что о ней думал, выплеснув накопившуюся в душе злость, и рано утром отправил бы ее в монастырь.

— Идем, — рыцарь повел Райну за собой, чувствуя, как напряглось его тело, как к низу живота прилил жар, снять который могла только она.