Проклятие любви
Шрифт:
— А теперь отведаем угощения, — король направился к столу.
Райна знала, что монарх занимает самое высокое место, но то, что он сел там, где обычно сидел Максен, почему-то больно задело ее.
Вот так он занял место короля Гарольда…
— Мне нравится эта шея, — прошептал ей на ухо Максен, проведя пальцем по ее горлу. — Прошу, не наседай на короля, а то мне придется вылезать из кожи, заглаживая провинность.
У нее словно камень скатился с сердца. Она улыбнулась.
— Вот и хорошо. А
Она посмотрела на человека, который как раз перевел взгляд с Элан на нее. В его глазах светилось неодобрение. Наверно, потому, что он знал, кто она в замке, и ненавидел ее за это.
Рыцарь, очевидно, почувствовал настроение отца и счел нужным представить ему саксонку.
— Отец, это Райна Этчевери. — Затем посмотрел на девушку. — Мой отец, барон Пендери.
Она учтиво поклонилась, но старый барон остался неподвижен, и выражение его лица ничуть не изменилось.
— Я недоволен, — буркнул старик, взглянув на сына.
— Я вовсе не старался доставить тебе удовольствие, — ответил рыцарь, словно не замечая родительского гнева.
Положив руку на плечо Райне, он пошел с ней к помосту, где сидел король.
— Твоему отцу я не понравилась, — прошептала она.
— Его одобрение меня больше не волнует. Если ты ему не понравилась, то это его дело.
Ей было не по себе, когда она садилась рядом с ним. Обед показался девушке испытанием сродни прогулке по иголкам… раскаленным иголкам. Выпивая кубок за кубком, Вильгельм пришел в хорошее расположение духа. За два часа, прошедших с начала пира, Райна прониклась уважением к этому человеку. Нет… девушка была очарована умом и обаянием проклятого, как ей прежде казалось, короля.
Когда обед подошел к концу, вокруг Вильгельма собрались рыцари для обсуждения каких-то вопросов, которые тот оставил на десерт. Король забыл про шутки и говорил сухо и деловито. Перед рыцарями предстал уже не весельчак, душа общества, а суровый властелин.
Как и предполагала Райна, ее и Элан выпроводили из зала, и они сидели в комнате Максена. Удивительно, но никто этому не воспрепятствовал. Там можно было подслушать разговор. Вероятно, ей удастся узнать причину появления войска в Этчевери. Впрочем, ей казалось, это она уже знает.
Она прекрасно понимала, что стоять около ширмы и подслушивать при Элан некрасиво, но девушка все же пошла на это.
— Я слышал, что противник находится к северу от Этчевери, — раздался басовитый голос Вильгельма. — Один день езды.
— Он говорит об Эдвине? — осведомилась Элан.
Саксонка повернула голову, увидела стоящую рядом норманнку и вздохнула с облегчением — значит, та не находит в ее поступке ничего плохого. Что поделаешь, женское любопытство — порок.
— Да, думаю, о нем, — подтвердила Райна.
Хотя другие упоминали о
— Говорят, он готовится к тому, что называет «последней битвой», — продолжал король. — И через две недели намерен напасть на Лондон.
Рыцари взволнованно зашумели.
— Но не он, а я нападу на него, — твердо произнес Вильгельм. — Утром мы двинемся в путь, а через день его кровь окропит землю, как когда-то кровь Гарольда.
Райна вздрогнула, а Элан сморщила свой прелестный носик.
— Максен Пендери, ты готов выступить со мной?
«Как будто у него есть выбор?» — подумала саксонка, ощутив, как тревожно забилось сердце.
— Я и мои люди, — ответил рыцарь, — выступят вместе с вами, милорд.
— Гай? — едва не задохнулась Элан и, схватив руку Райны, трясла ее до тех пор, пока саксонка не посмотрела на нее. — Он не может говорить о Гае? — умоляюще спрашивала она побледнев.
Ничем утешить ее нельзя, а ложь обнаружится утром, поэтому Райне ничего не оставалось делать, как кивнуть.
— Возможно, ты ошибаешься, Элан, потому что Гай — правая рука Максена, самый уважаемый здесь человек.
И тут ей пришлось броситься на помощь норманнке, которая грузно осела на пол.
— Элан.
Девушка закатила глаза и, как сноп, упала на ее руки.
— Ох, Элан! — застонала Райна. — И почему ты такая слабенькая!
Держать на руках ее было тяжело, и Райна опустилась с ней на пол, положив ее голову себе на колени.
— Господи, приди же в себя!
Через несколько минут норманнка открыла глаза.
— Боже, скажи мне, что это неправда…
— Прости, но я не могу, — огорченно прошептала Райна.
Глаза Пендери затуманились слезами:
— Я никогда никого не любила до Гая. Я не могу потерять его.
Можно подумать, Райна мечтала потерять Максена!
— Знаю, — проговорила она, отбрасывая прядь с мокрого лба норманнки. — Но мы должны быть сильными и верить.
— Как я могу? Я так ослабла из-за беременности, что у меня даже не хватает сил пережить день.
Девушка прижала ладонь к животу:
— Скоро я от него избавлюсь.
— Не говори так, — отрезала Райна. — В чем виноват младенец? — Неловко цовернувшись на бок, Элан села, потом с трудом поднялась.
— Ты права, — неожиданно согласилась Пендери. — Это только моя вина и ничья больше.
Чувствуя, что та готова признаться, Райна спросила:
— Даже не Эдвина?
Элан, взглянув на нее, отвела глаза.
— Конечно, это его вина, но если бы я по глупости не оказалась одна в лесу, этого бы не случилось.
Когда-нибудь, но не сейчас, она скажет правду. В этом Райна не сомневалась. Вздохнув, саксонка тоже поднялась.