Произнеси её имя
Шрифт:
Как можно небрежнее, она зашагала рядом с тремя мамашами, проходившими через вход для посетителей. Вероятно, они заходили, чтобы оплатить библиотечные штрафы или купить билеты на концерт фортепианной музыки или еще что-то, такое же нецелесообразное. В любом случае, время было идеальным; даже одежда их была похожа. Когда они подошли к концу дорожки, Бобби ускорила шаг — угрожающее строение позади нее с каждым шагом становилось все меньше и меньше. К тому времени, как она вышла через кованые ворота в конце дорожки, Бобби осознала, что из-за задержки дыхания у нее кружилась
Она сделала это. Она на самом деле была свободна.
Далеко внизу волны разбивались о скалы — рев, а затем дрожь, когда волна откатывалась по галечному берегу. Потрепанный с виду фиат, одна дверь которого была выкрашена в отличный от корпуса оттенок красного, ждал у турникета на прибрежной дорожке. Должно быть, это машина Кейна. Она рванула через дорогу и увидела, что впереди сидят Кейн и Марк. Что он здесь делал?
Бобби постучала в окно, и Кейн развернулся, чтобы открыть для нее заднюю дверь.
— Милый прикид, — сказал он, оглядывая ее сверху вниз. — Ты же в курсе, что Хэллоуин был на прошлой неделе, верно?
— Очень смешно. Это маскировка, которая, кстати сказать, сработала. Привет, Марк. Не в обиду, но почему ты здесь?
Коренастый парень закатил глаза. Кейн ответил.
— Маме понадобилась машина сегодня. Марк сказал, что свободен и подбросит нас.
— О. Хорошо.
— Угу, я сегодня таксист. И, должно быть, совсем спятил, если трачу свое свободное время на поездку в какую-то долбаную психушку. Я должен быть в постели, чувак. — Посмотрев через плечо, Марк выехал на дорогу и направил автомобиль в Оксли. В это время дня движение было ужасным — поездка могла продлиться вечность.
— Как бы там ни было. — Кейн сел боком так, чтобы говорить с ними обоими. Сегодня на нем симпатичный джемпер, похожий на винтажный костюм для фигурного катания. Насыщенный темно-бордовый цвет превосходно смотрелся на его смуглой коже. — Ты должна это увидеть.
— Должна увидеть что?
— Дружище, где твой телефон? — спросил он Марка.
— В кармане. Только смотри, куда суешь руку.
— Размечтался, приятель. — Кейн осторожно выудил айфон из его кармана двумя пальцами, пока Марк вел машину. — Это видео, которое снял Марк, пока мы вызывали ее.
— Ты рассказал ему? — Кожа Бобби внезапно запылала. Ей не нравилась идея втягивать в это еще больше людей, и, кроме того, если быть до конца честной, то она не отказалась бы от единоличного владения вниманием Кейна.
— Мне и не пришлось. Смотри. — Он протянул телефон с видеозаписью — ей просто оставалось нажать кнопку «проигрывать».
На самом деле, она не хотела это смотреть, но знала, что нужно. Нажав «проигрывать», она ждала начала представления. Трудно было поверить, что все это происходило с ними. В голове все это казалось каким-то эпическим, видео же реально показывало их троих, стоящих в тусклой убогой ванной комнате. Мерцающий свет свечей падал на них — ничего, кроме этого, она разглядеть не могла. Даже их отражения в зеркале были едва уловимы.
А затем началось реальное действо. «Кровавая Мэри», — хором сказали они, пристально глядя в зеркало. Последовала пауза, и они снова повторили зов. Как они могли быть такими глупыми? Сейчас, сидя в машине, Бобби задавалась вопросом, кто или что в ее жизни заставил ее поверить, что она была непобедимой. Она размышляла о своих однокурсницах — пьющих, курящих, употребляющих всякую дрянь, словно ничто из этого не имело значения, просто потому, что они были молоды. Все они были убеждены, что плохое может случиться только с кем-то другим — со стариками. Она была точно такой же дурочкой. Они сыграли в русскую рулетку и им выпала пуля.
Бобби внимательно смотрела запись. Когда они в пятый раз произнесли «Кровавая Мэри», свечи замерцали, и на секунду видео стало почти черным. Комната осветилась, прежде чем они разразились истерикой. Бобби держала телефон в сантиметрах от своих глаз, отчаянно ища намек на девушку в зеркале, но, в то же самое время, страшась увидеть ее лицо.
— Я ничего не вижу.
— Это не нужно видеть. Слушай, — сказал ей Кейн. Он протянул руку и прибавил звук на полную мощь. Смех и болтовня стали громче. — Ты слышишь это?
— Нас?
— Нет. На заднем фоне. — Бобби отрицательно покачала головой, и Кейн поднес динамик к ее уху. И вот тогда она услышала. За всем их хихиканьем плакал младенец. Плач был слабым, но ошибиться было невозможно. Ребенок рыдал, крики проникали в ее голову. Было что-то необыкновенное в этом звуке — в плачущем младенце — звук, который подсознательно нужно остановить; слышать такие страдания было невыносимо.
— О боже. — Бобби остановила видео. — Это невозможно.
— Есть ли какая-то вероятность, что в школе мог быть ребенок? — спросил Кейн.
— Ну, у нас есть крыло матери и ребенка, — невозмутим голосом ответила Бобби.
— Серьезно?
— А как ты думаешь? Я шучу! — улыбнулась Бобби, и Кейн улыбнулся в ответ. Он был доверчив, и это было, вроде как, мило. — В Пайпер Холл нет младенцев… этот… ребенок… не может быть настоящим. Он ее.
Марк недоверчиво покачал головой.
— Знаете что — я думаю, вы накручиваете друг друга. Лично я не собираюсь вестись на всю эту шизу с Женщиной в черном.
Бобби взглянула на Кейна, который с сочувствием посмотрел в ответ.
— Это все по-настоящему, — проговорила она. — У меня был еще один сон прошлой ночью. О ней. Думаю, она пытается показать мне, почему она покончила с собой.
Кейн нахмурился и отвернулся, усаживаясь прямо на пассажирском сиденье.
— Что? — Она насторожилась.
— Ничего, — ответил он. — Просто… просто то, что мне тоже снятся странные сны.
Бобби села поближе, вцепившись в спинку его кресла.
— О чем??