Произнеси её имя
Шрифт:
Наступило долгое молчание. Вероятно, не такое уж и долгое, но ей оно показалось вечностью. Бобби знала, что такие минуты — прощания — необходимо заполнять. Она не знала, что делать. Она не знала, что сказать. Если бы это был один из ее рассказов, то главная героиня — девушка-неформалка-в-беспорядке-и-с-проблемами, которую парни хотели бы спасти — сказала бы что-то проникновенное или умное, или даже просто милое. Но нет. У нее не было ничего, что, как она догадывалась, означало, что настоящая Бобби Роу не была ни
— Полагаю, тогда увидимся с тобой утром. — Лучшее, что она смогла выдать.
— Ага. — Кейн выдохнул, словно он тоже застрял в полном анабиозе. Или же это просто оптимистичный плод ее чрезмерного воображения? — Сладких снов, да?
— Ох, это вряд ли, — скривилась Бобби.
Кейн скользнул в проход, используя свой телефон, чтобы освещать дорогу.
— Думай о хорошем. Или, у тебя теперь есть мой номер, просто позвони мне.
Хотя Бобби не могла знать наверняка, она была почти уверена, что испытала свой первый обморок. То есть, если обморок ощущается, как цунами из клубнично-молочного коктейля, начинающегося в ногах и разливающегося повсюду на своем пути, пока не попадает в голову. Ей на самом деле пришлось опереться о дверь для равновесия.
— Я оставлю телефон включенным на случай, если тебе станет страшно, — ответила она. «Неплохой ответ», — подумала Бобби. Кейн усмехнулся и исчез на лестнице для слуг, ведущей вниз.
Она действительно думала о хорошем. Весь путь обратно она думала об их прощании, проигрывая сцену снова и снова, выжимая из памяти все до последней капли — за то время, пока она возвращалась в комнату, она смогла придумать около пятидесяти забавно-милых-сексуально-остроумных прощаний. Черт побери.
Когда она пришла обратно в комнату, Ная нервно сидела на кровати. Как только Бобби вошла внутрь, она соскочила и схватила ее.
— Боже, почему ты так долго — не оставляй меня одну!
— Прости, мне пришлось удостовериться, что Кейн благополучно выбрался.
Ная надула губки.
— Ох, уверена, что ты это сделала! Всю дорогу держала его за руку?
Бобби внезапно стало трудно смотреть ей в глаза.
— Нет… это не… так.
— Слушай, при обычных обстоятельствах я была бы не против встречи с парнем хоть на всю ночь, но, привет — женщина-призрак-в-зеркале!
Бобби глубоко вздохнула.
— Я знаю.
— Боб, можно я сегодня буду спать с тобой?
Страх ярко горел в ее глазах; Ная расползалась по швам, готовая вот-вот развалиться.
— Конечно. И мы оставим свет включенным. На всю ночь, если хочешь.
Слезы поблескивали в уголках глаз Наи.
— Спасибо.
Некоторое время они отвлекали друг друга, в основном, говоря гадости о Грейс, пока Ная не заснула первой, громко дыша в ухо Бобби. Бобби закрыла глаза и представила, что рядом с ней лежит Кейн. Эта мысль появилась сама по себе, но она удивилась, обнаружив,
Но потом в голову просочились мысли о Сэди, и она почувствовала вину за то, что чувствовала себя счастливой. Бобби размышляла о том, что переживали ее бедные родители и сестры прямо сейчас. Они, должно быть, сходили с ума от беспокойства. Она снова начала думать о Кейне, чтобы забыть о Сэди, и это заставило ее чувствовать себя еще более виноватой.
Потерявшись в этих мыслях, она не заметила, как уснула. Все ощущалось настолько реальным, настолько ярким, что она с легкостью могла быть бодрствующей, и даже не осознавала, что ей это снится.
Тошнотворное зловоние средств дезинфекции заполнило женские туалеты на первом этаже. Бобби сидела на унитазе в закрытой кабинке, подогнув коленки к подбородку. Она снова была в старой накрахмаленной школьной форме. Вызывающие зуд шерстяные носки были натянуты до голени, ноги завершала уродливая обувь.
Бобби не знала почему, но ей было страшно. Она пряталась. Она скрывалась в кабинке туалета.
А затем она поняла почему. Раздался смех, который нельзя было спутать ни с чем — «Злобный Девичий Смех». Тогда было так же, как и сейчас. Жестокий, грубый, насмешливый смех девушек, пытающихся перещеголять друг друга в язвительности. Она не была одна в туалете.
— Вы когда-нибудь слышали, чтобы она говорила?
— Не думаю, что она знает, как! Возможно, она глухонемая.
— Не будьте такими злыми, она новенькая, — сказал третий, более добрый голос.
— О, не будь такой хорошей, Джуди. Я серьезно, она определенно умственно отсталая.
Бобби сидела на унитазе так тихо, как только могла. Она знала две вещи: они говорили о ней, и она скорее бы умерла, чем позволила бы себя обнаружить.
— Вы знаете, в Оксли о ней ходит громкая слава.
— Откуда ты знаешь? — спросила третья девушка, Джуди.
— Это же небольшой городок! Здесь все друг друга знают! — Бобби представила их, прихорашивающихся и говорящих с недовольными гримасами перед зеркалом, так же, как это делают Грейс и Кейтлин. — Вы же знаете, что она ублюдок, не правда ли?
Оскорбительное слово было прошептано в благоговейном трепете.
— Не может быть! — сказала вторая девочка, которая звучала так же глуповато, как и Кейтлин.
— Это правда. Я удивлюсь, если ее шлюха-мать знает, кто ее отец.
— Сьюзен, то, что ты говоришь — отвратительно! — побранила Джуди.
Мокрое пятно распространилось по всему подолу юбки. Слезы Бобби насквозь промочили темно-серую ткань. Слова резали ее, добираясь до костей.
— Не будь такой наивной! — продолжала Сьюзен. — Все знают, что она здесь бесплатно — ее мать не платит ни копейки.
— Потому что она сдала вступительный экзамен… — тщетно спорила Джуди.
— Я слышала, это потому что они не знали, что делать с ней в Рэдли Граммар, — сказала глуповатая девушка.