Произнеси её имя
Шрифт:
— Пожалуйста, Бриджит. Расскажите нам, что произошло. Мы поверим вам.
Казалось, от этого она воспрянула духом, выходя из своего состояния. Когда она заговорила, ее оживление граничило с маниакальностью.
— В Оксли была домашняя вечеринка. Какая-то остроносая девушка рассказывала нам, почему она так боялась Пайпер Холла — из-за страшной истории о девушке по имени Мэри, которая сбросилась со скалы в море. Существовала городская легенда, — хотя я никогда не понимала, почему она была городской, учитывая то, что школа находится
— Мы все посчитали это чепухой, конечно же, но когда вернулись в Пайпер Холл — мы жили в Верхнем Доме — Аби подумала, что было бы весело дать истории шанс. Вот тебе, Аби, самое глупое, что ты придумала… Я помню, как однажды она вдохнула шербет, так как слышала, что от него можно словить кайф. Клянусь, после этого она чихала целый час. — Она дико усмехнулась при воспоминании. — Мы сделали это в общем туалете Верхнего дома. Нас было только трое — мы даже зажгли свечу, прямо как в истории. Тэйлор тогда так сильно смеялась, что нам потребовалась вечность, чтобы произнести ее имя…
— Крова…, — начал было Кейн.
— НЕ ПРОИЗНОСИ ЕГО! — Бриджит впервые задвигалась. Она перескочила через кровать, проворная, как кошка, и зажала рукой рот Кейна. Его глаза широко распахнулись от шока. — Не произноси его, — прошептала она. — Никогда не произноси его. Разве ты не понял? Она всегда слушает.
Она отпустила его, и Кейн попятился, прерывисто дыша.
— А что произошло дальше?
Бриджит заползла обратно на кровать, возвращаясь в свое логово, словно Голлум.
— Мы произнесли его один раз, затем второй, потом третий раз, потом четвертый… и тут я остановилась. Я увидела что-то уголком глаза. Прямо в глубине зеркала что-то перемещалось. Как будто мы что-то разбудили. Вы ведь не будете продолжать тыкать просыпающегося медведя, не правда ли? Так что я остановилась на четвертом разе. Хотя Тэй и Аби произнесли ее имя в пятый раз. Они не видели. Они не остановились.
— Вы сказали его только четыре раза?
Бриджит кивнула.
— Хотя этого было достаточно. Достаточно, чтобы ее впустить. Она всегда рядом и ждет пятого раза. — Девушка мягко начала раскачиваться взад и вперед. Ее нога начала постукивать. — Всегда в ожидании того, чтобы я произнесла ее имя.
Бобби больше не могла усидеть на месте ни секунды. Она пересела на кровать к Бриджит и положила руку на ее колено, чтобы остановить постукивание.
— Бриджит, все нормально. Это было много лет назад… она не придет за вами. — Все это имело смысл. Бобби жила с этим три дня, в то время как на Бриджит это давило уже более тринадцати лет. Ничего удивительного.
— Я вижу ее в своих снах. Я вижу кладбище. Она меня не забыла… она ждет, когда я сделаю ошибку и проговорюсь.
— Что случилось после того, как вы вызвали ее? — спросил Кейн. — У вас были видения?
— На следующий день мы расстались на время пасхальных каникул. Мы все разъехались по домам. Я была в Италии и не думала об этом, пока не получила сообщение от Аби. В то время я об этом не думала… да и зачем? Я не имела ни малейшего представления….
— Что же было в том сообщении?
— В нем говорилось: «Эй, дорогуша, как ты? С тобой не происходит ничего странного?» Я проигнорировала его, а потом они обе исчезли. Вот тогда я посмотрела в зеркало… и увидела ее — она ждала.
Бобби глубоко задумалась, покусывая губу. В ее истории не было ничего из того, чего бы они уже не знали, и ничего, что могло бы помочь.
— Бриджит. Когда вы видите Мэри в своих снах… она показывает что-нибудь?
— Только кладбище.
— Какое кладбище?
— То, что у Собора Святого Павла. Она смеется надо мной. Я слышу ее смех на кладбище.
Бобби вздрогнула, словно ее кости наполнились льдом.
— Я думаю… мне кажется, что она пытается что-то мне сообщить. Как будто мы могли бы остановить это. Как будто мы могли бы помочь ей.
— Нет! — Бриджит схватила запястье Бобби. — Зачем? Зачем бы вам ей помогать?
— Я думаю, что…
— Не помогайте ей. Держите ее в клетке. Как собаку на цепи. Она — собака на цепи, привязанная к школе.
Бобби посмотрела на Кейна в поисках поддержки, но он только пожал плечами.
— Я думаю, что М…, думаю, что она нуждается в помощи… думаю, что она потеряна… несчастна.
Бриджит горько рассмеялась.
— Страдание любит компанию. Она затягивает нас в свою могилу.
Неужели это так? Мэри была такой грустной, хотела ли она, чтобы все они тоже так чувствовали? Бобби была уверена, что здесь есть что-то еще. Каким-то непостижимым образом ей захотелось столкнуться с призраком лицом к лицу.
— Я не сдамся, — тихо сказала Бобби. Она отцепила пальцы Бриджит от своего запястья.
— Как и я, — добавил Кейн.
— У нас осталось еще два дня. Мы можем остановить это.
Хихиканье продолжилось. Она заговорила девичьим, мелодичным голосом.
— Вы не поняли, да? Она не сдастся. Она не отказалась от меняяяяяяяя …
Бобби нахмурилась.
— Что ты имеешь в виду?
— Посмотрите в окно. — Но сама Бриджит отвернулась от него, уткнувшись головой в гипсовую стену. Бобби снова почувствовала, как по ее коже пробежали мурашки, а на затылке волоски встали дыбом. Она встала с кровати и медленно подошла к окну. Она слышала, как крапинки дождя барабанили по стеклу. Они ударялись о подоконник плотными, тяжелыми каплями.
Бобби распахнула шторы, не зная, чего ожидать. От увиденного она невольно ахнула.
— Что такое? — спросил Кейн, щурясь, пока серый дневной свет заливал пустую комнату.
Дождевая вода стекала по окну, но отпечатки двух рук, где ладони прижались к оконному стеклу, были четко различимы.
— Отпечатки рук. — Бобби провела пальцем по стеклу.
— Ну и что? — спросил Кейн.
Бобби повернулась к нему лицом.
— Они снаружи, а мы — на третьем этаже.