Продана
Шрифт:
Кассиан продолжает смотреть на меня, словно ничего не происходит. В его глазах – ни тени смущения, лишь хищный блеск. Уверена, его прикосновение остаётся незамеченным для остальных, но для меня оно ощущается как удар током.
— Ты… — начинаю я, но голос предательски дрожит.
Кассиан прерывает меня, придвигаясь ближе. Его губы растягиваются в соблазнительной улыбке.
— Тише, mia piccola volpe (итал. – моя маленькая лисичка). Не выдавай меня, — шепчет он ели слышно, но я, чёрт возьми, слышу каждый
Я застываю от этих слов, как прикованная к месту, не в силах пошевелиться. В то время как Кассиан, с насмешливым видом, берёт свой бокал с рубиновым вином и делает глоток. Его глаза, обрамленные длинными, чёрными ресницами, буравят меня, не отрываясь ни на секунду. В то же время, его рука предательски скользит по внутренней стороне моего бедра, заставляя меня замереть.
Всё моё существо кричит о желании свести ноги вместе, чтобы избежать этого касания, чтобы между его пальцами и тонкой тканью трусиков не осталось ничего, кроме воздуха. Моё тело горит, словно объятое пламенем, а этот дьявол, будто ничего не происходит, спокойно потягивает своё вино. Его рука движется всё выше и выше, неумолимо приближаясь к моей киске, которая просто пылает от невыносимого желания. Ненавижу его и себя!
Я судорожно оглядываю присутствующих. Маленькая Кэлли увлечённо ковыряется в тарелке, изредка бросая на нас мимолётные взгляды. Я пытаюсь выдавить из себя улыбку, но чувствую, как его пальцы уже дразняще поглаживают край моих трусиков.
Улыбка получается натянутой и фальшивой, а мои пальцы до боли сжимают горлышко бутылки. Замечаю взгляд матери Кассиана, прожигающий меня насквозь. Кажется, что она готова уничтожить меня одним лишь взглядом. Господи, только бы никто не заметил, где сейчас находится рука Кассиана!
Вдруг он касается того самого места, где ткань трусиков стала предательски мокрой, и я, не в силах больше сдерживаться, зажимаю его руку между своих ног и бросаю на него самый убийственный взгляд, на который только способна. В ответ он лишь тихо посмеивается, и вот, я чувствую, как его рука покидает моё тело, но не мою душу…
Странная пустота окатывает меня с головы до ног. Остановился бы он, будь мы наедине? Остановила бы его я, будь мы наедине?
«И да… и нет…» — этот сумбурный ответ рождается в моём сознании.
Сейчас, когда жизнь Дэйва висит на волоске, я готова даже продать свою душу дьяволу, отдать своё тело в полное распоряжение Кассиану, лишь бы спасти брата. Но дело в том, что Кассиан сам не знает, чего хочет. Этот мужчина слишком непредсказуем, и мне не понять ни его намеков, ни резкой холодности, которую он так умело демонстрирует, ни того… желания, которое неожиданно вспыхивает в глубине его коньячных глаз.
Собравшись с духом, я поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Энрико. В его глазах плещется тот же цвет коньяка, но он… словно почувствовал, что между нами только что произошло. Меня бросает в жар,
— Папа, я поела, — внезапно раздаётся звонкий детский голосок, вырывая меня из этого плена.
Кэлли встаёт со стула и подбегает к Кассиану. Он моментально преображается, в его глазах появляется нежность, совершенно чуждая тому зверю, которым он, по сути, является. Он подхватывает её и усаживает на колени.
Я отхожу в сторону, наблюдая за этой сценой. Кассиан что-то шепчет Кэлли на итальянском, и она обнимает его в ответ. Он целует её в макушку, и я вижу совершенно другого человека.
— Джанна! — произносит Кассиан, и тут же появляется пожилая горничная. — Проводи Кэлли, пора ей готовиться ко сну.
— Папа, ты пойдёшь со мной? — спрашивает Кэлли, немного нахмурив брови.
— Я зайду пожелать тебе спокойной ночи, малыш, — отвечает Кассиан, целуя её в щеку.
Кэлли обнимает отца ещё раз и вскочив с его колен уходит с Джанной. Я стою в сторонке, не решаясь спросить, нужна ли ещё моя помощь, всё ещё ощущая прикосновения Кассиана и странный, дикий взгляд его брата – Энрико.
Все продолжают есть, и вдруг Энрико берет бокал, и произносит приторным, пробирающим до мурашек, голосом:
— Может, оставим вас с Миланой наедине? Я вижу, что тебе бы хотелось полакомиться чем-то другим...
Этот тонкий намёк повисает в воздухе. Я замираю, не в силах отвести взгляд от Энрико. Кажется, Лукреция и Элли отложили свои вилки и выжидающе смотрят на него.
Я проглатываю ком в горле, а Энрико лишь усмехается, я понимаю, что он, скорее всего, заметил, что Кассиан делал у меня под юбкой, но и… во взгляде Энрико есть свой, неуловимый блеск. Он смотрит на меня прожигающе, слишком... похотливо. Его глаза скользят по моей фигуре, задерживаясь на груди. Меня мгновенно пробирает дрожь от этого взгляда.
Не хватало ещё стоять между двумя братьями… Внутри меня всё сжимается от этой перспективы. Мне не нужно внимания ни Энрико, ни, тем более, Кассиана, но Энрико, кажется, получает какое-то извращённое удовольствие, забирая себе женщин, принадлежащих Кассиану. Сегодня я уже в этом убедилась.
Джулия… одно её имя выбивает из меня весь воздух. Как он мог так… со мной? Как он мог с ней? Внутри всё переворачивается от отвращения к себе. Какая мне разница, с кем спит Кассиан? Пусть этот чёрт горит в аду, и больше никогда не прикасается ко мне. Никогда!
Но… Я понимаю, прекрасно понимаю, что даже если бы захотела, я не смею ему отказать. Только от моего послушания, от моей максимальной покорности зависит жизнь Дэйва. Эта мысль парализует все мои попытки сопротивления. Но когда я найду способ освободить Дэйва и сбежать… тогда…
— Милана, — вдруг раздаётся голос Кассиана, обрывая мои мысли. Его голос пробирает до костей своим холодом. — Милана – моя собственность. Продана, куплена и оплачена. Энрико, ты забываешься. Она – мой инструмент, часть моего плана. Ты понял меня?