Продана
Шрифт:
Член отчаянно пульсирует, яйца горят, требуя овладеть ею, пометить её самым древним, самым правильным способом, который только существует между мужчиной и женщиной. Кажется, я готов сорвать с неё одежду и трахнуть её прямо здесь, на траве этого грёбаного сада, в приторном запахе роз, под светом луны.
Воздуха не хватает. Моя рука скользит по её спине, по изгибам тела, ощущая под пальцами грубую ткань этой унылой чёрной униформы, которая тщетно пытается скрыть её привлекательность.
Я отрываюсь от её губ, и
— Кассиан… — шепчет она, и этот хриплый шёпот срывает мне крышу.
Я осыпаю её лицо короткими, жадными поцелуями. Милана откидывает голову назад, открывая мне доступ к своей коже. Чёрт, мне нужно снова укусить её, оставить свой след!
Я целую её шею, проводя губами, языком по чувствительной коже, и тут же кусаю. Ощутимо, так, чтобы на коже остался мой знак. Она вздрагивает, её пальцы сильнее сжимают мои волосы. Это сводит меня с ума.
Мои руки спускаются ниже, скользя под подол её униформы.
— Подожди… постой… — хрипло шепчет она, крепче цепляясь в мои волосы, но не отталкивая.
Это больше похоже на отчаянную попытку остановить неизбежное, но мне плевать на её мольбы, плевать, даже если бы она и вправду не желала этого так же сильно, как и я. Мне плевать на всё.
Я просто хочу её ощутить… пока я ещё безумен. Потом… потом я прокляну себя за потерю контроля.
— Иди… к своей Джулии… — хрипит она, отчаянно пытаясь отстраниться, вырваться из моего захвата. Тщетно пытаясь остановить мои руки, настойчиво скользящие по её ногам, стремящиеся к округлым, соблазнительным ягодицам.
Мои ладони обхватывают их, приподнимая её, теснее прижимая её пах к моему, давая почувствовать всю силу моего желания – твердый член настойчиво упирается в её киску сквозь тонкую ткань кружевных трусиков.
Тихий стон срывается с её губ, и она слегка отстраняясь, бросает взгляд туда, где наши тела соприкасаются с вызывающей близостью, почти первобытной.
Джулия… это имя настойчиво всплывает в моей голове вызывая во мне волну брезгливости. Моя последняя любовница… уже прошлое. Милана ревнует? Эта мысль… чертовски волнует.
— Ревнуешь, моя маленькая лисичка? — шепчу я, прижимаясь к её уху и опаляя её нежную кожу горячим дыханием.
Моя рука сильнее сжимает её ягодицу, до боли, практически грубо, сильнее прижимая её к моему паху. Сквозь ткань брюк мой член настойчиво трётся об её промежность. Милана, будто из последних сил, удерживает меня за волосы, словно сейчас растворится в этой реальности и тихо, почти жалобно стонет, покачивая бёдрами, отвечая на моё движение.
— Не дождешься… — шепчет она, продолжая покачивать бёдрами и откидывая голову назад, словно утопая в лавине ощущений.
Больше не в силах совладать с бурлящими во мне чувствами, продолжаю терзать её шею. То почти нежно, то с остервенением, дразня до боли,
— И не нужно… она для меня ничего не значит… — отвечаю я сбивчиво, в перерывах между укусами и поцелуями.
Сам не знаю, зачем говорю это… зачем вообще оправдываюсь? Но почему-то хочется, чтобы она знала. Между мной и Джулией всё кончено. И эти странные, противоречивые желания вызывают во мне новый прилив иррациональной ярости.
Укус. Она вздрагивает, но прижимается ко мне сильнее, отчего желание раздвинуть ей ноги и войти в неё, грубо, неистово, просто порвать её изнутри, становится непреодолимым, каким-то… болезненным, одержимым.
— Мне всё равно… — отвечает она прерывисто, и вот, мои руки скользят по внутренней стороне её бёдер, она делает отчаянную попытку сдвинуть ноги, не дать мне дотронуться до неё.
Но мне плевать, я хочу. Я, чёрт возьми, дотронусь!
Уверенно просовываю своё колено между её ног, пресекая все попытки сопротивления. Открываю себе полный доступ в её тело.
— Спи хоть с первой встречной… мне плевать! — шипит она с раздражением, как дикая кошка, пытаясь не дать мне преимущества.
Но она просчиталась. Я чувствую, что за этими словами таится нечто большее, то, что она так отчаянно пытается скрыть, даже от самой себя.
— Маленькая лгунья… — шепчу я ей прямо в губы и вот, наши взгляды встречаются, её голубые глаза затуманены, несмотря на вспышку ярости в глубине зрачков, словно ещё немного, совсем чуть-чуть, и она кончит, просто рассыпется на осколки в мои руках.
Моя ладонь скользит к её киске и вот… я касаюсь её трусиков, прямо того местечка, где образовывается влажное пятнышко. Её глаза широко открываются, она пытается что-то сказать, но я не позволяю ей этого.
Рывок. И снова мои губы набрасываются на её губы, просто поглощают её. Я пью Милану до последней грёбанной капли, в этом яростном, первобытном поцелуе.
Моя рука уверенно отодвигает край трусиков, и вот, мои пальцы проникают во влажную, горячую щель. Чувствую её возбуждение. Мои пальцы утопают в её соках. Абсолютная... полная готовность. Её тело жаждет принять меня. Я теряю контроль.
Нахожу набухший клитор и провожу по нему медленно, очерчивая его контуры круговыми движениями. Милана издаёт громкий, почти болезненный стон, закрывая глаза.
— Твоя киска такая мокрая, и набухшая... ведь только так она может принять мой член. И ты всё ещё утверждаешь, что тебе плевать? — шепчу я сорвавшимся голосом, отрываясь от её губ.
Мои пальцы не прекращают ласкать её клитор, чувствуя, как дрожь пронизывает её тело всё сильнее.
Милана открывает глаза, словно пробуждается от моих слов. Даже в полумраке я вижу, как вспыхивают румянцем её щёки и эти веснушки...