Продана
Шрифт:
Теперь я вижу перед собой совсем другую Элли. Элинор. Это не та Элли, что смотрела на меня с озорством и лукавством. Эта девушка другая, словно знает больше, чем видит, словно… не одобряет действий брата, но не может им противиться, как-то помешать ему, либо, в какой-то степени, его даже поддерживает.
Я задерживаю дыхание, ожидая, что ещё она скажет.
— Но есть возможность освободить твоего брата… я уже говорила, эта месть… больной фарс… Милана, честно, я хочу с тобой подружиться, но ты должна знать, что я думаю… я не настолько добрая и невинная девушка, которая,
Её глаза загораются на мгновение от ненависти, а я… не в силах отвести взгляд от этой метаморфозы. Кажется, я съела весь виноград, и вот… моя рука уже тянется к сыру. Я словно наблюдаю за другим человеком, и не могу оторваться.
— Но я считаю, что твой отец заслуживает смерти, ни ты, ни твой брат и сестра… именно твой отец!
Я киваю, соглашаясь с ней, не в силах произнести ни слова. Она права, чёрт возьми. Даже если мать и была беременна от отца Кассиана, это не давало отцу права избивать до смерти свою жену, и тем более, убивать её любовника. Да, предательство в мире мафии равносильно смерти, но можно ведь было решить вопрос более цивилизованно, разве нет? В глубине души ещё остаётся надежда на человечество, но она такая хрупкая, что под гнётом жестокости этого мира кажется, что она просто сломается.
— И как мне его освободить? — шепчу я еле слышно, не веря своим словам. Как спасти Дэйва? Как достучаться до Кассиана? Кажется, его ненависть затмила все человеческие чувства, а месть превратилась в навязчивую идею.
— Я прослежу за твоим братом… и… помогу вам, только… — голос Элли становится еле слышным. Она судорожно оглядывается по сторонам, будто нас кто-то услышит, и продолжает: — …это наш с тобой секрет, хорошо? Я помогу тебе и твоему брату, но твой рот должен быть на замке, ты понимаешь?
Я ошарашенно смотрю на неё, не веря собственным ушам. Помочь брату? Разве такое возможно?
— А как же камеры… как же…
Элли нетерпеливо перебивает меня, её голос всё ещё звучит полу-шёпотом.
— А ты думала, что я такая беззащитная и ничего не умею? Просто наблюдай… я решу этот вопрос так, что Кассиан даже не сможет ничего заподозрить, тебя, по крайней мере!
Надежда вспыхивает в моей груди, но тут же и страх. Страх за Элли. Я судорожно хватаю её за руку.
— Послушай… не привлекай лишнее внимание Дэйва, ты слышишь меня? Если ты будешь слишком настойчива, он обязательно этим воспользуется, как бы он сладко тебе не пел. Он опаснее, чем кажется… просто освободи его и всё… больше ничего…
Элли фыркает, и произносит с такой уверенностью, от которой стынет кровь:
— Твой брат для меня не опасен, так что, не волнуйся!
И снова этот игривый тон. Но она не понимает, во что ввязывается, точнее… с кем. Может, брат и кажется внешне не таким опасным, как Кассиан, но это далеко не так.
— Я предупредила тебя, Элли… будь благоразумна…
Вижу, как она хочет мне что-то сказать, но резко встаёт с тарелкой в руках и произносит:
— Здесь мой брат… я пошла…
Одаривает меня загадочной улыбкой, и прежде чем мне удается взять себя в руки после нашего разговора,
Время снова застывает. Он… подходит совсем близко, пока не оказывается в нескольких дюймах от меня. Его запах, его присутствие, подавляющий, высокий рост давят на меня, и я поднимаю голову, чтобы рассмотреть его получше.
— Здесь уже была моя сестра? — его низкий, чуть хрипловатый голос окутывает меня, вызывая мурашки по телу.
— Да… приходила… принесла мне паёк, который ты так щедро оставил своей домашней собаке! — не могу сдержаться от ехидства.
Все его действия только подчёркивают его власть надо мной, мою полную зависимость от него, и если я могу бить только словами, то буду пользоваться только этим оружием.
Кассиан только усмехается в ответ, и… делает то, чего я совсем не ожидаю. Он наклоняется и… срывает розу. Яркую, винного цвета, с острыми шипами.
Подходит ко мне медленно, выжидающе, и вот… надвигаясь на меня, прижимает меня к живой изгороди. Я оказываюсь в ловушке, между его твёрдым телом и изгородью, не в силах даже пошевелиться. В руках он покручивает розу, а его глаза просто неотрывно следят за мной.
Чувствую, что под этим взглядом пылаю ещё больше.
— Знаешь, что общего у этой розы с тобой? — его шепот пронизывает меня до мурашек на коже… а предательское тело отзывается волной трепета по всему телу… и эти трусики неприятно липнут к промежности, вызывая бурю негодования в душе.
— И что же? — отвечаю я резче, чем хотелось бы.
Он только усмехается в ответ. Ненавижу тебя, Кассиан, всей душой!
— Такая же хрупкая… такая же красивая… — он делает паузу, а я не верю собственным ушам. Он действительно… считает меня красивой? Уже открыто заявляет об этом? Сегодня утром на аукционе он говорил об обратном, а теперь… такое?
— …и такая же… опасная… с шипами… — заканчивает он фразу, и я вижу, как он сжимает сильнее розу в руке, и на месте соприкосновения с шипами выступают капельки крови.
Не могу отвести взгляд от этой картины. Но тут он делает то, чего я точно не ожидаю. Он проводит по моей щеке розой, словно лаская меня. Я стою, прижатая к нему, и просто дрожу всем телом, а он ещё сильнее вдавливает меня в изгородь, отчего я чувствую… его возбуждение… Твою мать… у него просто… огромный.
Уверена, что горю от стыда уже вся, даже на кончиках пальцев ног, но благо, он этого не видит в темноте. Лёгкий укол. Кажется, он поранил меня розой.
Ошарашенно смотрю в его глаза, а он… наклоняется к тому месту и слизывает… мою кровь?
— Что... ты делаешь? — мой голос дрожит, но я не знаю от чего именно: от возбуждения, негодования, смятения?
Я чувствую, как его горячий язык с маниакальным упорством скользит по моей коже, слизывая капельки крови. Я дрожу ещё сильнее, мои пальцы впиваются в плотную ткань его пиджака, и я не знаю, с какой целью – оттолкнуть его, или прижать ближе? Что он делает со мной?
— Пробую твою кровь на вкус!
Глава 26. Кассиан