Пробуждение
Шрифт:
Шагов через десять из тени отделилась фигура. Потом еще две.
— Эй, дружок, — сказал один. Молодой, худой, с длинным носом. — Вечер добрый. Не заблудился?
Двое других чуть разошлись по сторонам, перекрывая выход из переулка. Классика.
— Ищу ночлежку, — сказал я. Голос держал ровно. Паника сейчас была бы очень плохим помощником. — Сказали, что она дальше по улице.
— Дальше по улице все и найдут, — ухмыльнулся длинноносый. — А вот здесь мы сейчас найдем кое-что у тебя.
Его взгляд
— Парни, давайте без банальностей, — сказал я. — Вы выйдете на улицу, найдете кого-нибудь побогаче, вам всем будет веселее.
— Слышал? — один из них усмехнулся. — Умник.
— Умников я особенно люблю, — сказал длинноносый, и в его руке блеснул нож подлиннее моего.
Тело откликнулось знакомым выбросом адреналина. Я чувствовал, как сердце ускоряется, как руки становятся чуть легче. Кинжал был под пальцами. Я медленно вынул его, стараясь не делать резких движений.
— Эй, эй, тихо, — сказал второй. — Мы же просто поговорить.
— Конечно, — кивнул я. — Я всегда разговариваю с людьми, которые стоят передо мной втроем в темном переулке с ножами в руках.
Я сделал полшага назад, нащупывая стену. Отступать было некуда. Впереди — трое, сзади — стена.
В голове всплыли базовые приемы самообороны, которыми нас обучали на кружке по боксу. Тогда это казалось детским развлечением. Сейчас стало единственным доступным набором навыков для обороны.
Новое тело двигалось не так, как старое. Но память сидела не в мышцах, а где-то глубже. Я попробовал вспомнить, как ставить стойку. Одна нога чуть вперед, корпус развернут, нож ближе к телу, не вытягивать руку.
— Мы ж можем и без крови, парень, — сказал длинноносый. — Просто отдаешь кошель и нож. И идешь спать. Живой.
Неплохое предложение. Проблема в том, что кошель был почти пуст. А нож был единственным, что защищало меня от того, чтобы остаться в этом переулке навсегда.
— Не люблю плохие сделки, — сказал я. — Вы предлагаете мне жизнь без денег и ножа. Очень невыгодно.
— Ну что же — гнусаво прошипел один из стоявших сбоку. — Мы давали тебе шанс.
Он двинулся чуть вперед. Я тоже. Мы встретились где-то посередине. Я шагнул в сторону, уходя с линии удара, и коротко, не замахиваясь, полоснул кинжалом по руке того, что был ближе. Лезвие прорезало ткань и полоснуло ему руку чуть выше локтя.
Парень взвыл, отшатнулся, нож вывалился у него из пальцев.
В этот момент второй ударил меня дубиной по ребрам. Воздух вылетел из легких, в глазах потемнело. Я попытался удержать равновесие, но третий удар, уже по затылку, отправил меня на землю.
Каменная кладка встретила меня без особой нежности. Мир качнулся. Я почувствовал, как из затылка по шее течет что-то теплое.
— Сука, порезал, — завыл раненый. — Убей его!
—
Он навис надо мной. Я увидел его лицо очень близко. В темноте, с кривой ухмылкой, с прищуренными глазами. В руке нож. Очень реальный.
Вот так, значит. Второй шанс: полдня жизни, и все закончится в этом прекрасном ароматном переулке и ударом дешевого клинка в мою грудь.
Вариант фиговый. Очень.
Я попытался поднять руку с кинжалом, как увидел блеск металла в руках третьего бандита. Все что я успел, лишь повернуться боком. Лезвие рассекло ткань рубахи и оставило глубокий порез, чуть выше поясницы, но, к счастью, не вошло в мое тело. Кровь тонкой струйкой побежала вниз.
— Держи его, — прошипел длинноносый. — Сейчас…
И в этот момент мир взорвался светом.
Не теплым, уютным, как от светильника у лавочника. Не мягким, не желтым. А белым, режущим, как если бы в глаза одновременно направили десяток сварок.
Я зажмурился, даже при том что уже лежал почти лицом вниз. Один из бандитов закричал:
— Маг!
Кто-то отпрыгнул, споткнулся об меня. Чьи-то шаги застучали вдоль стены.
Свет не просто заливал переулок — он давил. Воздух стал плотнее, тяжелее. На коже побежали мурашки.
— Стоять на месте.
Голос оказался низким и тяжелым, не громким, но таким, что даже мне, лежащему на земле, захотелось не шевелиться.
Я услышал, как один из бандитов всхлипнул, потом сдавленный шепот:
— Пошли, пошли, пошли же…
Шаги стали удаляться быстрее. Спустя пару секунд звук почти исчез. Свет стал чуть мягче, перестав резать глаза.
— Можешь подняться, если жив.
Голос теперь раздался ближе. Надо мной. Я медленно перевернулся на спину, морщась от боли в боку. Открыл глаза. Над переулком, словно кусок дневного солнца, висел шар белого света. Не просто висел, а держался, как будто зацепился за воздух. Рядом стоял мужчина.
Средний рост, худощавый, темные волосы с первыми седыми прядями, глаза серые, внимательные. На нем был потемневший от долгой носки плащ, под ним простая, но аккуратная одежда. В руках тот держал маленький металлический стержень, который он лениво крутил между пальцев.
В воздухе вокруг его головы голубое мерцание было особенно заметным.
— Встать можешь? — спросил он.
— Могу, — выдохнул я, цепляясь за стену.
— Отлично. Не хватало еще, чтобы ты тут окочурился.
Он щелкнул пальцами. Белый свет чуть уменьшился, отступил к концу переулка, но не исчез совсем. Достаточно, чтобы все еще было видно.
Я с усилием поднялся, опираясь на стену. В боку ныло. На рубахе расплывалось темное пятно. Я машинально прижал ее ладонью. Кровь теплая, липкая. Мужчина скептически оглядел меня.