Пробуждение
Шрифт:
Оставалось четыре монеты. Одну я, недолго думая, отдал в лавке оружейника за короткий, но острый кинжал. Рукоять деревянная, ножны из дешевой кожи, но сталь вполне приличная.
— Драться умеешь? — лениво спросил оружейник.
— В теории, — ответил я. — Практику придется наверстывать.
— Главное, чтобы не на мне, — усмехнулся он.
Я повесил нож на пояс. Оставшихся монет должно было хватить на еду и ночлег.
Солнце клонилось к горизонту, когда я вынырнул на чуть более широкую улицу. Люди спешили по своим делам.
И тут я снова увидел магию. У входа в небольшую лавку с тканями висел светильник — стеклянный шар, внутри которого мерцал мягкий желтый огонек. Сейчас он дергался, мигал и как будто выдыхался. Хозяин лавки, краснолицый мужчина, раздраженно стучал по корпусу светильника кулаком.
— Чтоб ты треснул, старый паразит, — бормотал он. — Только клиентов отпугиваешь.
Мимо неспешно шел мужчина в темном плаще. На его рукаве поблескивала какая-то эмблема. Он остановился на полшага, бросил взгляд на светильник.
— Опять? — спросил.
Лавочник узнал его, скривился.
— Опять. Я уж думал, ты с ним сладил. А он опять за свое.
Мужчина в плаще вздохнул, поднял руку. Даже слова не произнес — просто коснулся пальцами стекла.
Я увидел, как тонкая нить чего-то — света, воздуха, не знаю — потянулась от его ладони к светильнику. Воздух вокруг шара замерцал, как над выжженным кругом в лесу, только гораздо слабее. Там мерцание было густым. Здесь — почти прозрачным.
Через секунду свет внутри шара вспыхнул ровно, ярко, без рывков.
— Он уже старый, — сказал мужчина. — Пора заменить его.
Лавочник проворчал благодарность, больше для вида, чем от души.
Мужчина в плаще краем глаза заметил мой взгляд. Окинул меня быстрым оценочным взглядом: одежда, кинжал, лицо. Не задержался и пошел дальше.
Никто вокруг, похоже, не видел того, что видел я: как меняется воздух, как по тонким нитям идет энергия.
Интересно. Очень интересно.
Харчевня стояла на углу, будто прячась между двумя кривыми улицами. На уже наполовину выцветшей вывеске красовалась смешная, неуклюже нарисованная курица. За дверью слышались голоса посетителей и пахло жареным мясом. Именно то, что надо.
Внутри было тесно и шумно. Я протиснулся к стойке.
— Что есть на медный? — спросил я.
Хозяин, плотный мужик с короткой бородой, смерил меня взглядом. От ног, ботинки уже успели немного запылиться, до лица.
— Похлебка, хлеб. Воду можешь из бочки взять сам.
— Похлебка и хлеб, — кивнул я.
Медная монета перекочевала к нему, через минуту передо мной оказалась глиняная миска с чем-то густым, где плавали куски овощей и какая-то крупа, и кусок черствого, но все еще съедобного хлеба.
Я забрал все это и забился в угол, откуда было видно весь зал.
Люди ели, спорили, смеялись, ругались. На ближайшем столе
Я ел. Похлебка оказалась удивительно вкусной после дня без еды. Хлеб скрипел на зубах, но тоже был съедобным. И впервые за этот день я позволил себе немного расслабиться.
Самолет. Тот мир. Илья с письмом. Катя. Это все казалось уже сном. Очень долгим, очень подробным, но сном. Здесь мир был намного грубее, каждая мелочь давала понять — я не дома.
И вместе с тем, я был жив. В каком-то чужом, худом теле, без истории, без документов, с ножом за поясом и пустыми руками. Но жив. Это мой второй шанс. Мысль родилась неожиданно.
В той жизни я уже успел нарисовать себе будущее: свадьба, дети, новые проекты, изобретения, лаборатории. Там меня устранили, чтобы заполучить мои изобретения.
Здесь… пока никто обо мне не знает. И это, возможно, лучшее стартовое условие.
— Недавно в городе? Я тебя раньше не видел.
Голос выдернул меня из потока мыслей. Хозяин харчевни, опершись на стойку, смотрел в мою сторону.
— Да, я приехал… издалека, — сказал я после короткой паузы.
Он хмыкнул.
— Все так говорят, когда им нечего рассказать.
Он вытер кружку тряпкой.
— Ночевать где будешь, издалека пришедший?
— Пока не знаю.
Я пожал плечами.
Он задумался.
— Есть ночлежка на Рыбной, у самого конца улицы. Там дешево. Но и люди там… разные. Кошель лучше держи при себе и нож рядом. Есть ночлежка подороже, у старой стены, но тебе она явно не по карману.
— Значит, Рыбная, — сказал я. — Спасибо.
— Не забывай про переулки, — добавил он. — По главным улицам иди. И голову не задирай, на всех не глазей, пока не знаешь, на кого можно, а на кого нет.
Полезный совет.
Я доел похлебку, поднялся, поправил кинжал на поясе и вышел на улицу. Небо уже темнело. Между домами зажигались редкие светильники, где-то люди ставили обычные масляные лампы. Улицы постепенно пустели. Гул дневной жизни сменялся другим — более тихим, тяжелым.
Рыбная улица оказалась не самой приятной. Запах здесь преобладал соответствующий: рыба, тухлая рыба, люди, которые пахнут хуже рыбы, и канал рядом. Я старался держаться в центре улицы, как советовал хозяин харчевни. Но, чтобы сократить путь к ночлежке, все же свернул в боковой переулок. Решил, что пару десятков шагов меня не убьют.
Но это была ошибка…
Глава 4
Переулок был узкий, между двумя домами. Каменные стены, мусор по углам. Свет почти не доходил сюда, только отсвет от дальнего фонаря чуть освещал вход. Я шел быстро, кинжал держал на поясе под рукой.