Пробуждение
Шрифт:
«Нужны двое на погрузку в порт у реки. С собой иметь силу».
«Ищется подмастерье к ткачу. Желательно из Крамма. Честный».
«Нужны руки на разнос воды в верхний квартал. Платеж ежедневно, по медному».
Я поймал себя на том, что читаю автоматически. Так, словно всегда знал эти буквы. Мог бы и не задумываться, если бы не заметил, что рядом мужчина лет двадцати, шевеля губами, через слово спотыкался, раздраженно бормоча. Другой, возрастом постарше, тихо попросил его:
— Прочитай, что там про ткача.
Молодой
Грамотность здесь была не нормой, а привилегией. И я почему-то эту привилегию получил вместе с новым телом. Интересно, где настоящего Ардена успели научить чтению, если он, судя по виду, явно не из богатых.
— Работа интересует?
Голос выдернул меня из мысли. Толстяк за столом смотрел прямо на меня. Лицо красное, потное, маленькие глазки цепкие.
— Да, — сказал я. — Что есть?
— Можешь бочки таскать?
— Могу.
Это была не самая вдохновляющая перспектива, но выбирать не приходилось.
— Тогда иди туда.
Он кивнул на дверь сбоку.
— Выйдешь во двор, там старший по бочкам. Скажешь, что от Ларга. Оплата по медному за день. Если хорошо себя покажешь в первый день, можешь рассчитывать на второй.
Во дворе оказалось с десяток людей, которые уже таскали тяжелые дубовые бочки от колодца к телегам. Старший по бочкам был низким коренастым мужиком с грубыми руками, как у плотника. Лицо усталое, но не злое.
— От Ларга? — уточнил он.
Я кивнул.
— Ладно. Живой, руки-ноги есть. Бочку подхватил, донес до телеги — вернулся. Если не будешь выть через пару часов, посмотрим, что ты за зверь.
Бочка оказалась тяжелее, чем я ожидал. Мышцы нового тела протестующе заскрипели, но я упрямо поднял груз, закинул на плечо и потащил.
Первый час я просто таскал. Из колодца воду поднимали двое других, осторожно переливали в бочки. Еще пара ребят грузили телеги. Все действие было довольно хаотичным: народ ходил туда-сюда, сталкиваясь, кто-то стоял без дела, пока ждал своей очереди.
К середине дня я начал видеть, где система дает слабину.
У колодца постоянно образовывалась очередь из пустых бочек, потому что их приносили быстрее, чем успевали наполнять. У телег — наоборот, простаивали. Старший по бочкам гонял всех голосом, но общую схему работы не менял.
Я дошел до очередной бочки, поставил ее на землю, размял плечо и подошел ближе к колодцу. С минуту просто следил, как они работают. Трое сильных мужиков крутят ручной подъемный барабан, вытаскивают тяжелое ведро, один осторожно переливает воду, стараясь не расплескать лишнее. При этом половина времени пропадает в пустоту — пока ведро поднимают, остальные просто стоят.
— Эй, ты чего встал, работать не хочешь? — крикнул кто-то со стороны телег.
—
Старший по бочкам подошел, насупившись.
— Если смотреть легче, то оплаты не будет. Здесь руками переносят бочки, а не глазами.
— Руками здесь как раз передвигают плохо, — сказал я. — Вот смотри.
Я, к своему удивлению, поймал на себе десяток взглядов. Ну да, холеный парень начал учить людей, как таскать воду. Отличный способ, чтобы тебя здесь ненавидели. Зато это был понятный мне мир — мир процессов.
— Вы поднимаете ведро, — я показал, — потом один человек из ведра переливает в бочку, остальные ждут. В это время у телег пусто. Если поставить сюда второе ведро, а рядом еще одну пустую бочку, другой человек сможет переливать воду сразу в нее, пока первую несут.
Я быстро прикинул схему в голове.
— И пусть два человека постоянно работают с телегами, а двое — с колодцем. Остальные — носят. Тогда не будет простоев.
Старший по бочкам нахмурился. Для него это, возможно, звучало как попытка умного выскочки. Но он не был тупым. Просто привык, что «всегда так делали».
— Думаешь, сработает?
— Думаю, да. Если нет, скажешь, что я идиот, и все вернете обратно.
Он фыркнул, но махнул рукой.
— Ладно. Попробуем.
Минут через двадцать во дворе стало шумнее, но двигаться все начали быстрее. Пустых бочек почти не оставалось. Телеги наполнялись без простоев. Люди ругались, но в голосе стало меньше раздражения, больше рабочего азарта.
К концу дня старший по бочкам подошел ко мне, когда я, едва стоя на ногах, пил воду из глиняной кружки.
— Слушай, Арден.
Он почесал бороду.
— Ты, конечно, выскочка. Но выскочка толковый.
Он вытащил из кармана не один медный, а пять, и положил мне в ладонь.
— На, возьми. Заслужил.
Пять медных монет. Скромно. Но, учитывая, что утром у меня не было ничего, кроме чужого плаща — уже неплохо.
— Спасибо.
— Завтра приходи, будет для тебя работа. Если не найдешь чего получше.
Первое, что я сделал после биржи, это пошел искать одежду. В плаще Рейнара ходить весь день было странно, а возвращать его ему не представлялось возможным.
Небольшая лавка с вещами нашлась недалеко от площади.
— Дешевое, но крепкое, — сказала худая женщина за прилавком, оценивая меня взглядом. — Не граф, значит, без претензий будешь.
— Мне бы рубаху и штаны, — сказал я. — И сапоги, если хватит.
Хватило на простую льняную рубаху, чуть великоватые штаны, но пояс решал проблему, и самые простые ботинки. Одна монета перекочевала к женщине, вещи — ко мне.
Когда я вышел из лавки, одетый пусть бедно, но все равно почувствовал странное облегчение. Так я хотя бы выглядел по-людски.