Пробежка ввысь
Шрифт:
К Джеку подбежали две одинаково хорошо одетые девочки Моника и Моника. Они родились друг за другом такими хорошенькими, что родители назвали их одинаковыми именами. От них пахло девственностью и сладкими карамельками.
– Эй, эй, - послышался грубый женский окрик.
– Не подходите к нему он грязный, вшивый, больной.
Горизонт заслонила тучная гувернантка, привязанная к длинной, чёрной таксе. Собака подняла ногу, но так как ближайший куст отполз в сторону, а отвязывать таксу по инструкции категорически запрещалось, связка дружно метнулась вдогонку.
– Покажи, - указывая Джеку ниже пуговицы,
Джеку так нужна эта бумажка, она для него лучше любой охранной грамоты, а для почина милостыни, так важна. Поэтому, не раздумывая, он показал.
– Я же тебе говорила, - сказала Моника другой Монике. – У твоего Стива с гулькин нос, а тоже хорохорится.
– Да, ты права, - ответила Моника другой Монике. – Не буду больше с ним дружить. Он обманщик.
– Может, вы будете со мной дружить? – с надеждой спросил Джек.
– Фу-у-у, простолюдин, замарашка. От тебя пахнет помойкой.
Возвратилась такса с привязанной гувернанткой. Джек так и остался стоять с опущенными штанами, но воспитательница хороших манер была занята любовными воспоминаниями, поэтому ничего не заметила.
***
Сегодня, как и всегда закат ничем не удивил, его просто не было. Из грязного неба заморосил дождь, разбавляя вечернюю прохладу привычной сыростью. Искривлённый улочками город в это время вымирал; бедный люд, сидя в убогих каморках, хаял богатый люд, последние, греясь у каминов, в отместку хаяли первых, за то, что они плохо трудились. Так обычно продолжалось до утра с небольшим перерывом на сон. Но сегодня что-то случилось: забыв о сне, о неприязни друг друга, о делах, - люди суетились туда-сюда, словно что-то потеряли. Да и город преобразился, расклеенный вдоль и поперёк плакатами, на которых была изображена ужасная рожа (мужская), а под ней надпись «тому, кто поймает и передаст правосудию, 5 тысяч наличными». Речь шла о голове. Какой может быть сон, когда речь идёт о таком состоянии. Люди искали; смотрели друг на друга, ещё раз всматривались в лица друзей. Не похож ли на того. Смотрелись сами в зеркало. А вдруг.
Разбогатевший, а значит, и счастливый Джек возвращался домой. Милостыня спрятана в надёжное место, в желудке лежит сытный рогалик, в голове теплится надежда на глубокий сон. День прожит ни зря.
Джек вдруг заметил, что его куда-то несет; он летит, не касаясь земли, затем, словно в водовороте его крутит, как юлу и несёт обратно. С этим ничего нельзя поделать, людское течение распирает во все стороны. И вот он уже взлетает вверх, сильная рука поднимает его и гвоздит к стене.
– Смотри, похож! – гремит бас. – Башка такого же размера. Он!
– Да не он! – шамкает брюзга. – Тот с бородой!
– А-а-а, чёрт! – отпуская Джека, гремит бас.
– Смотри, вон он! – снова шамкает брюзга.
– Гдееее?!
– Да, вон!
Тут же нырок рыбкой в глубину: разлетается брызг рук, качаясь на волнах мимики и жестов, кто-то плывёт по поплавкам голов…
Изрядно помятый с почти открученной головой Джек приполз домой. За столом сидит отец, напротив - незнакомец; разделенные светом свечи они ведут беседу. Джек как мышка затаился в углу, рассматривает незнакомца. Большая голова, орлиный нос, квадратные скулы, волосы, словно из медной проволоки.
– Рей, я понимаю твои проблемы, - говорит отец. – Но когда ты вернёшь долг?
– Я бы хоть сейчас. Но как? На плечах голова, за которую дают 5 тысяч, а в кармане ноль. Хороша копилка.
– Незнакомец щелкает пальцем по лбу. – Но нельзя выудить ни цента. Подожди день, другой, дай хоть осмотреться, я верну.
– Когда? Не знаешь? Как только они поднимут цену до 10 тысяч, я несу твою копилку в полицейский участок. Пойми. Я не могу долго ждать, в стране сумасшедшая инфляция.
В углу пыльно, крохотные смешинки залезают Джеку в нос; нестерпимо щекотно, в глазах зарождаются слёзы.
– Апчхи, - чихает Джек.
– А это ты, недоносок. Иди сюда.
– Бранится отец. – Где деньги?
– Сэм, зачем ты так? – Пытается смягчить ситуацию Рей.
– Молчи Рей, не твоё дело, - бормочет Сэм. – Ну!
***
В тесном чулане, лёжа на подстилке, разложив удобно уставшие части тела, мечтает Джек. Капли дождя монотонно отсчитывает время. Впереди ночь. В светлых мечтах можно прожить счастливую, цельную жизнь. Но голова Джека, словно камень и об неё вдребезги бьётся очередная, не родившаяся мечта. Катятся слёзы, Джек разучился мечтать. Устоявшаяся кубатура комнаты начинает давить на Джека, кто-то уплотнил её своей массой.
– Джек, ты не спишь?
– Слышит он шёпот.
– Это я – Рей.
– Нет, - шепчет в ответ Джек.
Громадная глыба нависает над ним.
– Джек, когда ты был совсем маленьким, я так любил с тобой играть, ты был такой забавный. Ты не помнишь?
– Нет, - отвечает Джек, - я только помню твою рыжую голову, она сейчас висит по всему городу.
– Да, - отвечает Рей, - её могут скоро у меня забрать. Поэтому у нас очень мало времени.
Рей ложится рядом.
– Когда я сидел за решёткой, - продолжает Рей, - со мной поделились великой мечтой.
– Мечтой?
– Да. За день до казни один человек, который сидел напротив меня рассказал, что на востоке есть страна, где все люди счастливы, они относятся друг к другу как братья и сёстры. Называют себя товарищами. Когда меня посадили на электрический стул и включили рубильник. Я сказал себе: Рей, ты не можешь умереть, потому что с тобой погибнет мечта. Я напряг каждую клеточку своего тела, почувствовал, как во мне зреет энергия, она растёт, делаясь неуправляемой. Ты представляешь, моя энергия оказалась сильнее, чем у них. Послышался взрыв, и на километры в округе исчез ток в проводах. Джек, надо бежать отсюда: на диком западе сам становишься зверем. Бежать туда. Только там ты будешь накормлен, ухожен, будешь учиться, станешь человеком, и тебя примут в пионеры. Но для этого нужно совершить поступок.
– Какой поступок?
– Хороший поступок. Ты должен убить отчима, этого безжалостного скота, который бьёт тебя, унижает…
Джек ощутил ладонью холод отполированной рукоятки пистолета.
– Ты должен это сделать сам, он твой враг, а врага нужно убивать с удовольствием. Стреляй прямо в сердце.
– У него нет сердца, я боюсь промахнуться…
– Тогда в голову. Хотя и там у него пустота… Куда же стрелять?
– В брюхо, там у него постоянно идёт пищеварительный процесс.