Пробежка ввысь
Шрифт:
«Странно, - думал Эрик. – Что может быть страшнее смерти? Да, ничего. А я пока живу! Поэтому мне нечего больше бояться».
Возможно, ограбление было последней каплей переполнивший сосуд страха, который Эрик, естественно, собирался выбросить в утиль.
– Эй, уважаемый! – таксист теребил его за руку. – Я должен покаяться…
Эрик снял очки, затем вынул беруши. В черепную коробку устремилась стая звуков.
– Что?
– Поймите, я верующий, поэтому должен покаяться. – Лицо таксиста просветлело. – Вы
– С кем?
– Ну-у-у, с грабителями. У меня трое детей, а эти коблы платят только три процента с пассажира. Сумма ведь небольшая, поэтому вы должны меня простить.
Эрик вылез из машины.
– Куда же вы?!
Таксист бросился вдогонку.
Эрик с разворота врезал верующему в челюсть.
– Фу-у-у, спасибо. Но этого мало, дайте ещё, до кровей… - упрашивал таксист.
Эрик ударил наотмашь.
– Ух ты, как хорошо! – картинно падая, выдохнул таксист.
Дождь кончился. Правда, редкие капли продолжали срываться, словно на небесах поленились до конца закрутить кран: то ли от лени, то ли в небесной канцелярии переключились на другие неотложные дела.
Идя наугад, между нависающими пустыми домами, будто по туннелю, Эрик надеялся, наконец-то, увидеть свет. Свеча вспыхнула на подоконнике первого этажа, словно маячок для насекомых, вспыхнула неожиданно, приглашая не проходить мимо.
В мутном окне маячил чей-то силуэт.
Войдя в подъезд, Эрик, естественно, ориентировался на свет, который горел в окне справа, поэтому дверь должна быть тоже справа, но единственная дверь, вернее проём был почему-то слева. И оттуда выпадал свет.
Эрик крадучись вошёл; под ногами хрустел рассыпанный попкорн.
По комнате суетился старичок. Эрику показалось, что перед ним ряженый, потому что одежда висела балахоном и казалась на два размера больше, в глазах блестел молодецкий задор, а в движениях угадывалась лёгкость характерная тренированным людям. Бакенбарды и усы у «старичка» были разного цвета.
– Если вы ко мне. – Глаза ряженого впились в гостя.
– Говорите быстрее. У меня очень мало времени.
– Простите, - Эрик удивился. – Как говорить?
– А-а-а! – ряженый рассердился. – Я буду вас спрашивать, а вы говорите только «да» или «нет».
– Вы боитесь меня?
– Нет.
– Врёте?
– Да, нет.
– Хорошо. Вас ограбили?
– Да.
– Много денег взяли?
– Да.
– И вы не хотите идти домой?
– Да.
– Тёща достала?
– Да.
– Ждёт денег?
– Да.
– Хорошо я вам помогу. Идите, садитесь. – Ряженый указал в угол, где стоял велотренажёр, от которого тянулись провода. – Крутите педали, как можно быстрее.
– Зачем?
– Будите генерировать мои мысли. – Ряженый повёл приклеенными бровями.
– Что, что?
– А-а-а, - Ряженый снова рассердился. – Мне за неуплату
– Да.
– Я хочу вам безвозмездно помочь. Вот, смотрите.
– Смахивая пылинки, указал ряженый.
– Моё детище, станок для печатанья денег. – Усмехнувшись, ряженый снял чехол. – Таксист, который вас сюда привез мой брат. Поддонок, он грабит, а я спасаю его заблудшую душу.
– Даже не знаю, соглашаться ли мне, - Эрик хотел, отказавшись, уйти. – Мне показалось, что вы следователь. А за фальшивые деньги могут и посадить.
– Когда кажется, креститься нужно. – Ряженый хитро сощурился. – А что касается денег. Кто вам сказал, что они фальшивые? – от удовольствия ряженый свистнул. – Бумага, краски и т.д., лучше не бывает, всё из «Банкнотного двора». Так что давайте, крутите педали. Ну, поехали, поехали, поехали…
Эрик оседлал велотренажер, неумело перекрестился, и, нажав на педали, ускорился на ровном месте.
– Быстрее!
Эрик прибавил.
– Ещё! Вам нужно разогнаться до пятидесяти километров. Только тогда я смогу гарантировать качество.
Во главе праздничного стола восседала тёща. По ранжиру, слева и справа от её полнотелых рук, сидели многочисленные родственники и один случайный гость.
Эрик вошёл незаметно с чувством собственного достоинства.
Телевизор завис на очередной серии. Застывшая картинка с пейзажем палящего солнца расплавила экран, добавив сидящим жару.
– Ну и парилка, - встав, случайный гость поднял руку, словно голосовал против жары. – Я…
– Сиди! – скомандовала тёща.
– Не надо мне затыкать рот! – случайный гость открыл рот шире. – Меня тут просили приударить за вашей женой, но я отказался, потому что я, подрабатывая детским урологом-андрологом, давал клятву Сократа.
– Гиппократа. – Поправил кто-то.
Она уже беременная. Кстати, от вас! – случайный гость кивнул в сторону Эрика.
– Три недели это вам не хухры-мухры. Берегите её…
– Дурак! – констатировала тёща.
– Вот. – Довольный Эрик достал конверт. – Деньги…
– Ты… - тёща сделала над собой усилие. – Ты принёс деньги?!
– Да, много денег…
– Давай их немедленно сюда! – разорвав конверт, тёща обнажила наличность. – Так, это Лёве. Лёва забирай. Это тебе Клава. Надя, получи... Верунчик, возвращаю долг. Андрей, держи хвост добрей. Бери, бери не стесняйся…
Дверь оказалась не заперта и в неё кто-то вошёл. Под ногами хрустел попкорн.
– Всем оставаться на местах! – скомандовал моложавый сержант. В его движениях угадывалась лёгкость характерная тренированным людям. – Понятые проходим. Телевизионщики, ну, давайте вашу камеру. Так, где корреспонденты, пишущая и прочая братия? Проходим, и не краснеем...