Пробежка ввысь

Хвалев Юрий Александрович

– Слушай, чувак, в натуре, ты сел на мою трубу, - обратился к моему соседу громила, у которого шея была толще головы.

– Извините меня, - он достал из-под задницы мобильный телефон и протянул шеяголовому, тот начал нажимать на кнопки. А когда труба сказала: «У вас на счету 0 центов…» - я повернулся и внимательно посмотрел на соседа. Низко надетая шляпа, лицо в небольшой бороде, прямой нос, поднятый воротник на черном пальто. А в руках огромный кожаный портфель с большим замком желтого цвета, похожего на золотой.

– Хотите выпить кофе?
– обратился ко мне мой сосед. – Меня зовут

Роман.

– Виктор, - я пожал его холодную ладонь. – С удовольствием. Я работаю музыкантом, у меня сегодня концерт в Анадыре, но из-за нелетной погоды рейс отменили, - сказал я, вопросительно посмотрев на Романа.

– А я ни куда не лечу. Моя работа окончена, - тяжело вздыхая, произнес он.

Мы взяли кофе и сели за столик.

– А какая у вас работа?

– Я сижу на трубе.

В моей голове вопросы выстроились в очередь: Как? Почему? Где? Но мой собеседник продолжил свой рассказ.

– В этом городе осенними листьями была забита труба подачи питьевой воды, и пришлось приложить все свое умение, чтобы устранить неисправность.

– Да, трудная у вас работа.

– Скорее, работа не трудная, а опасная и неблагодарная. Народ меня ненавидит, завидует, проклинает, хочет, чтобы меня не было.

– За что? – спросил я. – Вы же всем приносите добро.

– За то, что сижу на трубе, - ответил он.
– Вы, все эти люди находитесь в ТРУБЕ. Квартира, дача, автобус, собственный автомобиль, самолет – все это труба, и все внутри. А я, на ТРУБЕ. Понимаете? А что касается добра… Добро быстро забывается.

– Но вы же можете уволиться? Написать по собственному желанию?

– Нет. На эту должность не выбирают. А назначают.

– Кто?

Он показал указательным пальцем наверх.

– Помните, как в считалке: А, И, Б сидели на трубе. А – упала, Б – пропала… Мой товарищ Б пропал.

– Что, смыло потоком воды?!

– Нет, просто сгорел.

– Совсем, насмерть?!

– Нет. Просто вновь оказался в внутри трубы.

– Фу, а я за него испугался. Теперь ваш товарищ, наверно, счастлив? Вы с ним разговаривали?

– Нет. К нему не пускают… Виктор, вы когда-нибудь сидели на трубе и слушали музыку водопроводной воды?

– Нет.

– А она вот здесь, - он хлопнул рукой по портфелю.
– Здесь все трубы: кислородная, газовая, нефтяная, даже есть труба падающего снега.

– Роман, вы шутите?

– Нет.

– Скажите, а можно перекрыть заслонку, чтобы снег не падал?

– Можно.

У дверей аэропорта остановился огромный черный лимузин.

– Это за мной. Будут проблемы с трубой, звоните. Вот моя визитка.

Сидящий на трубе взял в правую руку портфель и быстрым шагом направился к лимузину. После того, как он уехал, перестал падать снег. А через какое-то время объявили посадку на самолет. Я уже прошел регистрацию и направился к выходу, когда диктор по аэропорту снова объявил: «Внимание! Внимание!» - все пассажиры повернули головы в сторону исходящего голоса. «Внимание! Для Виктора мы исполняем песню «Музыка водопроводной воды»».

Когда хочешь спать, но не можешь уснуть

от света родившейся звезды.

Меня успокоит, вернет сладкий сон

музыка водопроводной

воды.

Под музыку выйдут из старых газет

животные разных времен.

И будут рассказывать странные сказки

словами древних племен.

О том, как жили-были красные люди

со своим красным вождем.

О том, как они его хоронили

в море красных знамен.

И птицы слетятся из пыльных картин

в нетронутую постель.

И будут смеяться родительским смехом

и пить вчерашний кисель.

Я подарю им на долгую ночь

мечту родившейся звезды.

Они живут со мной, пока звучит

музыка водопроводной воды.

Ты помнишь, жили-были красные люди

со своим красным вождем?

Ты помнишь, как они его похоронили

в море красных знамен?

P. S. Позже в газете я прочитал, что за очистку трубы от осенних листьев и бесперебойную подачу питьевой воды Романа наградили орденом «Дружбы народов».

ВОЗДУШНЫЙ ШАР

Никогда счастья не ставило человека на такую высоту, чтобы он не нуждался в других

Сенека

В далёкой для нас стране и близкой для них, а может, наоборот, где люди устали от демократии, нищеты и богатства жил мальчик Джек, по прозвищу Головастик. Да, вы абсолютно правы, прозвище он получил за большую голову и относительно маленькое тело. Его голова, словно воздушный шар, наполненная мечтами, часто улетала далеко ввысь, а вот тело, вскормленное худым провиантом, страдало. Ещё чаще тело страдало по вечерам, когда приёмный отец Сэм жестоко бил Джека, за то, что он приносил домой мало денег. После учёбы, а Джек учился в школе для умалишённых, он просил милостыню у церкви Всех Апостолов. Надо сказать, что Джек был умственно грамотен, но за обычную школу нужно выкладывать наличные, а Сэм на всём экономил. К тому же за учёбу в школе дураков Джек, вернее Сэм получал денежное пособие. А в целом не так уж всё было и плохо: Джек жил, а это самое главное, пусть в не богатой, но дружной семье. Отец успешно косил под инвалида, естественно за деньги, старшая сестра Джулия оптом и в розницу торговала прелестями своего тела и тоже была не в накладе, но лучше всех чувствовала себя мать Джека. Она лежала недалеко на кладбище у церкви Всех Апостолов и денег не требовала.

Поговорив несколько минут с матерью, Джек направился на своё рабочее место. Скривив на лице плаксивую рожу, тело и так вызывало сострадание, Джек протянул руку. Несколько раз кашлянул. Последнее время голос не слушался и хуже всего настраивался. Правдоподобно жалобить становилось сложнее, мужские гормоны росли, как на дрожжах, голос грубел, традиционное желание поднималось. Для верности, вылавливая нужный тембр, Джек покрутил на животе пуговицу.

– Подааайте. Кх-кх-кх. Подааайте, - протянул Джек, в третий раз кое-как получилось. – Подааайте.