Призрак
Шрифт:
Но я также не могу сделать меньше.
Она мой милый ангел, а я ее эгоистичный демон. Быть в центре внимания? Я могу дать ей это. Ничто не делает меня счастливее, чем видеть, как Скарлетт исполняет свою мечту. Но я никогда не смогу подарить ей солнечный свет. Позволить миру увидеть, что Шателайны сделали со мной, неприемлемо. Темные тени и ночь - это мое будущее. Прямо сейчас она находится под воздействием чар, которые излучает моя маска. Это придает мне атмосферу таинственности и обеспечивает как анонимность, так и известность, в
Мое сердце сжимается в груди от этой мысли, перехватывая дыхание. Если она увидит что-то под моей маской, то никогда не сможет смотреть на меня так, как сейчас. Это закончится либо отвращением, либо жалостью. Второе сломало бы меня.
Я держу ее за бедра, когда, наконец, вырываюсь из ее тепла. Мягкие мышцы Скарлетт обхватывают мой обнаженный член, когда я выхожу из нее. Я всегда пользовался презервативами, но с ней не буду. Будь я проклят, если когда-нибудь поставлю что-то между нами.
В свете камина мой член приобретает едва заметный розовый оттенок, и мое первобытное, дикое сердце колотится, как барабанная дробь, при виде спермы, стекающей с ее припухших губ.
То короткое колебание, которое я испытал по поводу того, чтобы оставить Скарлетт при себе, полностью исчезает, когда я представляю ее беременной от меня. Прежде чем я могу остановить себя, я провожу своим членом по сперме, размазывая всю, что могу видеть, обратно по своему стволу, прежде чем вхожу в киску, запечатывая всю сперму внутри нее. Я не могу потратить впустую ни капли.
Она ахает от моего возвращения и обхватывает шею руками. Я крепче сжимаю ее бедра и несу к скамейке для фортепиано, которую пинком отбросил к стене. Как только я сажусь, прислоняюсь спиной к стене и сильнее втираюсь в нее, убеждаясь, что ее киска поглотит все до последней капли моего семени.
Ее руки исследуют меня, опускаясь вниз по груди, прежде чем попытаться проникнуть под подол моей футболки. Я ловлю их, прежде чем они заходят слишком далеко, и возвращаю на плечи. Она, кажется, не возражает против моего изменения курса и прижимается ко мне головой. Ее теплое дыхание касается моей шеи, отчего у меня под футболкой побежали мурашки. Быстрый вздох заставляет меня замереть.
— Сол... Мы… мы не предохранялись.
Защита. Это слово заставляет меня зарычать. Как будто ей когда-нибудь понадобится защита от меня.
Она пытается сесть, но я хватаю ее на руки и прижимаю всем телом к своему, позволяя ее учащенному сердцебиению ощущать спокойное, насыщенное биение в моей груди.
— Я чист, Скарлетт. Ни с кем не был больше года.
Она слегка расслабляется, но все еще сжимает мою рубашку.
— Что ж, это хорошо. И, по крайней мере, у меня есть имплантат.
— Что? — я резко оборачиваюсь, чтобы посмотреть
— Противозачаточный имплантат. Так что нам не нужно беспокоиться о том, что вокруг будут бегать малыши Бордо.
Она говорит это легкомысленно, и иррациональное чувство предательства разгорается в моей груди, но я сохраняю невозмутимое выражение лица.
Как, черт возьми, я этого не узнал?
— Где он? — спросил я.
Даже когда я спрашиваю, то знаю, что это плохая идея. У меня уже возникают видения, как я в собственническом трансе сам вытаскиваю его, прежде чем с триумфом трахнуть ее без защиты снова, чтобы она забеременела.
Ее настороженные глаза сужаются.
— Не думаю, что я собираюсь тебе рассказывать.
— Прости? — спрашиваю я, приподнимая правую бровь, несмотря на маску.
Она смотрит на меня, прежде чем, наконец, качает головой.
— Да, я определенно не скажу тебе. На твоем лице написан коварный план. Я всегда хотела большую семью, но у меня не будет детей, пока я не буду здорова и готова к этому.
Я провожу пальцем по ее обнаженной руке, загипнотизированный гусиной кожей, которая пробегает по моему телу.
— Я планирую познать каждый дюйм твоего тела, Скарлетт. Ты же знаешь, я мог бы найти его сам.
— Я уверена, что ты мог бы. — Ее ухмылка смягчается, и ее великолепные лунные глаза безмолвно умоляют меня. — Но я также думаю, что ты будешь уважать меня за это. Поймав в ловушку, ты не сможешь удержать меня, Сол.
Ее слова застают меня врасплох. Я открываю рот, чтобы возразить, но чувство вины медленно просачивается сквозь пелену собственничества, затуманивающую мои суждения.
У меня было сильное желание сделать именно это: заманить ее в ловушку, чтобы она была со мной. Судьба вмешалась в начале наших отношений, и теперь, когда она со мной, я бы вырезал ее имплантат в мгновение ока. Но сохранить его было бы еще приятнее, если бы она приняла такое решение.
— Что, если судьба скажет: «К черту твои противозачаточные»? Что бы ты сделала?
Она закатывает глаза, как будто я говорю несерьезно. Новоорлеанцы полны своих суеверий, и хотя Призрак Французского квартала, возможно, является одним из них, у меня все еще есть свои собственные верования.
— Я не могу спорить с судьбой. Если она решит, что нам суждено быть вместе, тогда, я думаю, тебе придется остаться со мной.
Дьявольская усмешка растягивает мои губы, когда я двигаюсь под ней, погружая свой член глубже в нее и искушая судьбу.
— Кажется, я застрял в тебе.
Она заливается смехом и стонет от ужасной шутки.
— Никто никогда не говорит о банальном чувстве юмора Призрака Французского квартала.
На этот раз даже правая сторона моего лица приподнимается под маской, когда моя улыбка становится шире.