Призрак
Шрифт:
— Не совсем. Свидетели слышали крик девушки и несколько выстрелов. Кто-то из ресторана поблизости позвонил в 911. У жертвы было два огнестрельных ранения, одно в грудь, а другое в голову.
— Два выстрела, — бормочу я, и она кивает.
— Естественно, он был убит. Однако стрелка уже давно не было. Понятия не имею, в каком направлении он пошел, потому что камеры в ресторане не работали.
Конечно, не работали. Я позаботился об этом.
— А девушка? — спросил я.
— Когда мы приехали, на ее лице все еще были слезы, но она больше не плакала. Она казалась… взбешенной. Думаю, я
Я делаю паузу.
— Она сказала почему?
Офицер качает головой.
— Нет. Когда мы попытались взять у нее показания, она замолчала. Мы так и не нашли убийцу, но, учитывая криминальное прошлое ее отца, решили, что это было основано на соперничестве. — Она бросает на меня многозначительный взгляд. — У жертвы были большие карточные долги. Он задолжал кому-то денег, и вот как он за это расплатился… Сначала мы подумали, что это Призрак Французского квартала.
Карточный долг? Все это было только из-за денег?
Я сохраняю невозмутимое выражение лица, указывая на то, что должно быть очевидно.
— На виду у Призрака.
Офицер пожимает плечами.
— Именно поэтому это нераскрытое дело. Это были всего лишь домыслы в участке, но поверь мне, если бы мои ребята могли повесить это на него, они бы это сделали.
И вот почему я больше не хожу в Садовый район. Гребаные Шателайны...
— Все это было беспорядочно, со множеством странных недостающих деталей, — продолжает она. — На руках жертвы были следы пороха, но оружия нигде не нашли. Подозреваемый выронил пистолет перед тем, как скрыться, но отпечатков пальцев не было.
Их бы и не было. Он сжег их.
— Девушка когда-нибудь спрашивала тебя о новостях?
— Какое-то время она хотела, но, думаю, сдалась. Из-за долгов ее отца ее выгнали из съемного жилья. Я слышала, что она получила стипендию на обучение в выпускном классе школы, поскольку ее отец больше за это не платил. Последнее, что я слышала, бедняжка сошла с ума от всего этого.
Мои кулаки сжимаются.
— Она не сумасшедшая.
Она невинно поднимает руки.
— Называй это как хочешь. Не так уж много людей попадают в больницу из-за того, что они в здравом уме. Неужели все это из-за нее? Ты ее знаешь или что-то в этом роде?
— Этого достаточно, — отвечаю я. — Как всегда, осторожность превыше всего.
Она выпрямляется, когда я отпускаю ее.
— Конечно. Если тебе, э-э, понадобится что-нибудь еще по делу, дай знать Сабине.
Я киваю, но больше ничего не отвечаю, оставляя ее на балконе. Вместо того чтобы вернуться на улицу, я спускаюсь по лестнице до самого люка у основания лестницы.
Время от времени подниматься над землей жизненно важно, чтобы мои Тени могли видеть меня снаружи. Легче поверить, что их босс присматривает за ними и прикрывает их спину, если они иногда физически видят его. Но я выполнил свой ночной долг, и мне не нужно оставаться наверху на обратном пути. Без пробок на Бурбон-стрит я быстро преодолеваю два квартала и возвращаюсь домой раньше, чем потребовалось, чтобы уехать.
Когда я тихо открываю дверь, проскальзываю внутрь и запираю ее за собой, меня встречает
Я стараюсь как можно лучше очистить маску, чтобы мне не пришлось повторно наносить клей. Но я тщательно очищаю от внешнего мира все остальные участки своего тела.
Как только я вытираюсь, я надеваю другую черную футболку с длинным рукавом и те же шелковые брюки, что были на мне ранее, и меняю свой нарисованный глазной протез на прозрачный. Темно-синий цвет — самый реалистичный из всех, что у меня есть, но он также мой самый старый, поэтому, когда я ношу его слишком долго, у меня начинает болеть глазница, и я не менял его с тех пор, как забрал Скарлетт из ее общежития. Мне придется проснуться пораньше, чтобы снова поменять его местами, чтобы Скарлетт не подвергалась этому, но я не возражаю. Я сделаю все, чтобы она никогда не пришла от меня в ужас.
Я собираюсь лечь спать, когда мой взгляд падает на бусины Марди на полу в ванной. С озорной ухмылкой в левом уголке рта я тоже очищаю их в раковине.
Я иду в гостиную, закрывая за собой все двери, чтобы заняться некоторыми домашними улучшениями, которые мне не терпится опробовать со Скарлетт. Как только я заканчиваю, направляюсь в свою комнату.
Свежий холод моей квартиры проникает сквозь мои длинные рукава, задевая все еще влажные шрамы на спине и руке. Я быстро забираюсь под одеяло позади Скарлетт, чтобы согреться. Ее тихий недовольный стон заставляет меня скрыть смешок, но облегченный вздох, который вырывается у нее, когда она устраивается поудобнее в моих объятиях, заставляет мою грудь сжиматься до боли.
Пока она спит, я буду счастлив, но, скорее всего, не сомкну глаз.
Мой разум гудит от теорий. Я умираю от желания немедленно прочитать и просмотреть эти файлы, узнать правду о том, что произошло в ту ночь, которая изменила жизнь Скарлетт и предопределила ее появление в моей. Но правде придется подождать, пока я буду смаковать эту фантазию, в которой Скарлетт будет целой и невредимой, защищенной в моих объятиях, вот так, навсегда. Это сон, от которого я был бы не прочь никогда не просыпаться.
Сцена 18
ОТКРОЙ ГЛАЗА
Скарлетт
Мои глаза резко открываются, но я не знаю почему.
Будильника нет, но я все равно не сплю — я переворачиваюсь и отодвигаю белые розы в сторону, чтобы посмотреть на часы на прикроватном столике — шесть утра. Я подавляю стон и тру усталые глаза. В последний раз я просыпалась так рано добровольно, вероятно, когда была младенцем, и сейчас мне хочется хныкать. Мы легли спать не слишком поздно, поэтому я достаточно отдохнула. И все же какая-то соблазнительная часть меня хочет перевернуться на противоположный бок и снова заснуть, но другая уже пытается понять, что меня разбудило.