Призрак
Шрифт:
Мои губы приоткрываются, а сердце колотится от вопросов и нежности. Прежде чем я успеваю спросить его, откуда он знает мои самые темные секреты, он мягко отталкивает меня в сторону, положив руку мне на грудь.
— Отойди от меня, Скарлетт.
Я делаю, как мне говорят, не думая о том, чтобы бросить ему вызов, и когда он открывает дверь и выглядывает наружу, мне требуется секунда, чтобы понять, что у меня нет желания даже пытаться убежать.
— Следуй за нами, — отрывисто приказывает он.
Я выглядываю из-за пояса Сола и вижу фигуру с пламенем на лице, появляющуюся
Мое сердце бешено колотится при появлении незнакомца, не говоря уже о том, насколько резким был тон Сола. Это заставляет меня осознать, насколько нежным он был со мной.
— Да, Призрак, — отвечает хриплый альт. Женщина высокая, около шести футов, хотя это ничего не значит для Сола. Ее длинный гладкий черный хвост спадает на спину, а огненная маска, замысловато раскрашенная, чтобы переливаться отраженным светом, сияет на фоне тусклого освещения коридора позади меня.
— Я помню тебя с прошлой ночи. Эм... Спасибо тебе за, ну, знаешь, помощь, —безмолвно шепчу я. — Я Скарлетт.
Маска закрывает только верхнюю половину ее лица, обнажая подобие улыбки.
— А я Сабина. Но давай оставим это между нами, хорошо?
— Пойдем, Скарлетт, — командует Сол таким тоном, что я понимаю, что он приберегает его специально для меня.
Он берет меня за руку и выводит за дверь. Сабина закрывает ее за мной, и Сол нажимает кнопку на экране своего телефона, чтобы вернуть замки на место. Я слепо следую за ним по темным туннелям, в то время как легкие шаги Сабины раздаются позади меня.
Каменный коридор освещен лампочками Эдисона в индустриальном стиле, защищенными металлическими решетками, такими же, какие стоят вдоль коридора Сола в его квартире. Вдалеке слышен плеск воды, когда мы придерживаемся левой стороны тускло освещенной дорожки.
— Это река? Под землей?
— Мы здесь ниже уровня моря, — объясняет Сол. — Мой прадед хотел использовать сухие пути для своих предприятий во времена Запрета, поэтому у него в кармане был архитектор и градостроитель, который помогал отводить сточные и паводковые воды в эти подземные каналы, ведущие к реке Миссисипи. Французский квартал уже находится немного выше уровня моря по сравнению с остальной частью Нового Орлеана, и в прошлом эти каналы помогали предотвращать катастрофические наводнения на улицах над нами.
— Ого, а что будет, если я упаду? Меня унесет в Миссисипи?
Сол прижимает мою руку к себе, как будто боится, что я могу рассказать о том несчастном случае.
— Никогда не подходи слишком близко, прекрасная муза. Я не могу потерять тебя, — бормочет он так тихо, что я сомневаюсь, что Сабина услышала его. — Каналы перенаправляют избыток воды в трубы, которые проходят подобно лабиринту под Французским кварталом и заканчиваются в устье Миссисипи. Хотя есть участки лабиринта, где приходится задерживать дыхание, можно преодолеть дистанцию в тысячу футов, если будешь быстро двигаться по течению и держать голову поближе к кислородному баллону на потолке трубы. Но большинство людей этого не знают.
Я фыркаю.
— И много народу любит здесь плавать?
От его молчания
— Да, некоторым дается такой выбор. Другие предпочитают пробиваться с боем.
Я сглатываю, пытаясь собрать воедино то, что он говорит.
— Итак, когда люди спускаются сюда, они либо плавают... Либо дерутся. С кем они сражаются и почему?
Проходят минуты, когда я слышу только зловещий плеск воды всего в нескольких футах от меня.
— Они сражаются со мной, Скарлетт. Что касается «почему»... Давай просто скажем, что люди не выбирают приходить сюда. Но когда они приходят, я уверен, что они этого заслуживают. Это Призрака...
— ...моральный кодекс, — заканчиваю я за него, вспоминая наш разговор о справедливости ранее. — Каков, эм, процент успеха при выборе плавания?
Он делает паузу, и я клянусь, что он буквально пытается подсчитать цифры, прежде чем наконец ответить.
— Низкий.
— А как насчет второго варианта? — вариант, при котором люди борются за свои жизни. — Каков там процент успеха?
— Никаких, — быстро отвечает он, даже не прибегая к математическим подсчетам. — Пока что вероятность успеха последнего варианта равна нулю.
— И все же эти ублюдки продолжают выбирать это, — усмехается Сабина.
Черт... Призрак Французского квартала действительно является силовиком семьи Бордо.
Вопросы бомбардируют мой разум, но я пока не уверена, что хочу знать ответы. Он и раньше говорил, что тот, кто добьется своего, заслуживает справедливости, но сколько людей заслужили это за эти годы?
У меня болит в груди, но мое сердце жаждет наказания, когда дело доходит до Сола, потому что я не сочувствую людям, которые проиграли свою битву здесь, внизу. По какой-то причине я доверяю суждению Призрака в выборе судьбы преступника. Особенно с учетом того, что он дает им способ заслужить свободу, оставаясь при этом виновными. Нет, мне их не жалко.
Мне жаль его. Моего демона музыки.
За сколько смертей человек может быть ответственен при жизни, прежде чем его душа станет черной, как ночь? Есть ли какой-нибудь путь назад после этого?
Мы продолжаем идти по дорожке, и я изо всех сил стараюсь не вертеть головой, наблюдая за происходящим. Но я не могу сдержать своего любопытства, даже в темноте, поэтому, когда мы наконец останавливаемся перед винтовой лестницей из кованого железа, я чуть не врезаюсь в Сола.
— Осторожнее, маленькая муза, — тепло шепчет он, прежде чем подняться по ступенькам, все еще держа меня за руку.
— Куда он ведет?
— До самой крыши, но нам не нужно будет заходить так далеко.
Он устраивается на первой площадке перед другой стальной дверью и, держа мою руку в своей, нажимает еще одну кнопку на экране своего телефона.
Прохладный, влажный запах камня немедленно сменяется запахом дерева и лака. В маленьком коридоре все еще царит темнота, когда я пытаюсь что-нибудь разглядеть.