Призрак
Шрифт:
Бен пожимает плечами.
— Но что, если он достаточно умен? Он не был в городе с тех пор, как похоронил своего брата на кладбище Лафайетт № 1. Теперь он вернулся из Нью-Йорка с просьбой построить отель в этом квартале и получить доступ к порту Нового Орлеана? Ты знаешь, что Лоран пытался возобновить торговлю людьми после того, как наш отец искоренил ее здесь. Кто сказал, что Рэнд не пытается занять место старшего брата?
Вся математика сходится, за исключением того, что Рэнд, а не Лоран, должен был бы быть вдохновителем.
— Это невозможно.
—
Я качаю головой и показываю на своего брата, пытаясь заставить его внять голосу разума.
— Ты был ребенком, когда тебя заставили подписать это дерьмовое перемирие. Ты согласился на это только потому, что думал, что Лоран вернет меня, если ты это сделаешь. Наш отец был убит за несколько дней до этого, и меня тогда удерживали в качестве выкупа. Никто не ожидал, что ты в пятнадцать лет будешь соответствовать наследию нашего отца.
— Хотя это может быть правдой, я, например, предпочитаю быть осторожным. Рэнд грозен, Сол, и у него есть интерес к мисс Дэй. Что, если он использует ее, чтобы добраться до тебя? Это делает ее угрозой для нашей семьи и всех лояльных людей, поддерживающих нас. Ты должен принять это. Оставь ее - и все это - в покое.
Мои руки сжимаются в крепкие кулаки, отчего костяшки пальцев болят сильнее, чем от боя, который я только что выиграл. Бен всегда был близнецом с логическим складом ума, а я всегда была тем, у кого были «эмоциональные мускулы». Я доверяю ему свою жизнь, но даже когда он заявляет о своем нежелании связываться со Скарлетт, я не могу избавиться от непреодолимого желания проверить множество камер наблюдения, установленных по всему дому, чтобы понять, к чему приводит моя одержимость.
Я поручил своим доверенным Теням установить или перемонтировать каждую камеру в районе Бордо в Новом Орлеане. Бен может быть юридической защитой для наших людей, но я несу ответственность за физическую, и это включает в себя знание каждой мельчайшей детали о моем городе.
Черт, может, Бен прав. Что, если она отвлекает?
Из комнаты охраны, расположенной дальше по коридору подвала, доносится звонок, и я разворачиваюсь на каблуках, чтобы пойти проверить.
— Сол, ты слушал...
— Я тебя слышал, — рявкаю я прямо перед тем, как войти в темную комнату. На дальнем компьютере мигает сообщение, и я вывожу его на экран.
Она ушла. Я не смог последовать за ней.
Тревога колотится у меня в груди, но я пытаюсь успокоиться, просматривая записи камер наблюдения во Французском
Тень сказала бы мне, куда она ушла, если бы знала, но у меня есть подозрение. Моя маленькая муза такая же сладкоежка, как и я, и она также прекрасное создание привычек, за что я ей благодарен.
Бен ошибается. Рэнд не использует ее против нас. Я знаю все о Скарлетт Дэй, так что я бы знал, была ли она одной из его пешек.
Разве нет?
Отказываясь зацикливаться на вопросах, на которые не могу ответить, я переключаю экран на свою первую догадку и почти улыбаюсь, когда вижу ее растрепанные, великолепные черные кудри, беспорядочно уложенные на голове. Усмешка, посыпанная сахарной пудрой, изгибает ее розовые губы. Кто-то загораживает камеру, но, похоже, она только что села за стол со своим белым бумажным пакетом из «Кафе дю Монд» и еще не насыпала оставшийся сахар в кофе с цикорием. Я попробовал эту смесь на прошлый Хэллоуин. Оно приторно сладкое, совсем как она.
За исключением того, что я был свидетелем темной стороны, которой она обладает. Это было всего один раз, но та ночь изменила все, породив мою одержимость. С тех пор я жаждал узнать все о моем ангеле музыки. Мне отчаянно нужно знать, соответствует ли ее темнота моей.
Как раз в тот момент, когда я собираюсь сесть и оценить, наблюдая за тем, как Скарлетт наслаждается одним из своих любимых занятий, человек, который загораживал камеру, наконец шевелится.
Тепло, которое я чувствовал, превращается в лед в моих венах.
— Какого черта она делает, — ворчу я.
— Черт возьми, я так и знал. — Бен появляется в комнате рядом со мной. Его пробормотанное проклятие воплощает все, что я чувствую. — Ты все еще думаешь, что он не способен манипулировать тобой, Сол?
Я не отвечаю, пока мой мозг пытается придумать план, как последовать за ней. Услышать, что она ему говорит. Она улыбается ему или пышным беньетам с пудрой, которую Рэнд Шателайн в данный момент стирает с ее губ своим гребаным большим пальцем?
— Прекрати рычать, скотина. Жизнь под землей сделала тебя чертовым животным, — бормочет Бен. Я даже не осознавал, что грохот исходит от меня. — Она не твоя, Сол. Она даже не одна из наших, не верна нашей семье. Мы не можем предоставить ей такую же защиту. Ты знаешь условия перемирия. Защищены только те, кто верен нашим семьям. Знает она это или нет, но она верна Рэнду.
Я сжимаю кулаки на коленях, чтобы не уронить клавиатуру. Я хочу встать, побежать в «Кафе дю Монд» и потребовать место Рэнда. Мое лицо и стыд горят в знак протеста.
— Что ты собираешься с этим делать, Сол? Идти за ней? — он снова читает мои мысли, издеваясь надо мной.
Но он также высказывает свою точку зрения. Сейчас средь бела дня, а не на Хэллоуин, Марди Гра или любой другой праздник, который требовал бы ношения маски. Выходить на улицу и разгуливать на публике — даже с одним из моих более реалистичных протезов — значило бы признать поражение от Шателайнов в глазах тех, кто верит слухам. Этот Лоран, по сути, оставил мне шрам на всю жизнь. Что я ослабил Бордо одним импульсивным решением и что нас можно уничтожить одним быстрым движением.