Призрак

Риверс Грир

— «Похотливый Рэнди», да? Никогда не знал, что ты любитель прозвищ.

— Не понимаю, как ты мог не заметить эту черту моей личности. У меня самого их несколько, если ты помнишь.

Бен невесело усмехается.

— Кое у кого сегодня есть чувство юмора. Что привело тебя в такое хорошее настроение?

Не что...кто.

Я чувствую, как мои губы растягиваются в подобии улыбки, но быстро прячу лицо. Это всего лишь мой брат, но если я покажу ему свои истинные чувства, он попытается заставить меня прекратить то,

чем я занимаюсь. Я не могу позволить ему встать у меня на пути. Только не в этом.

— Ничего, — в итоге отвечаю я. — Мне просто нравится вершить правосудие. А этот... — Я похлопываю по мокасинам своей жертвы. — У него была информация по нераскрытому делу прямо здесь, в Новом Орлеане.

— Серьезно? Я не помню недавнего случая во Французском квартале. Это было во времена папы?

— Нет. Год назад. В Садовом районе.

Узнавание мелькает на лице Бена, и я понимаю, что меня поймали. Есть причина, по которой он руководит нашим бизнесом — он проницателен как стеклышко.

— Сол, что за черт? Мы не можем лезть в бизнес Шателайнов.

— Это не касается Шателайнов. Гюстав Дэй...

— Убийство отца Скарлетт не связано с Бордо. Это произошло на стороне Шателайнов, следовательно, в этом замешана полиция Рэнда, его люди. Это нераскрытое дело Рэнда, которое нужно раскрыть.

— Она не одна из его людей, — шиплю я. Ярость, вскипевшая так быстро, удивляет меня, но я не подавляю ее.

— Она также не из наших.

— Пока нет, — обещаю я, мои ноздри раздуваются.

Бен просто качает головой.

— Я повторю это снова. Убийство Гюстава Дэя не касается Бордо. Перемирие...

— К черту перемирие, — выплевываю я в ответ.

— Сол, я знаю, ты считаешь это чушью собачьей, но все равно это соглашение между нашими семьями. Я заключил его с братом Рэнда, Лораном, и когда ты убил его, ты скрепил соглашение. Теперь оно распространяется на Рэнда, и мы должны соблюдать правила. Мы должны, если хотим сохранить этот город и наши семьи в безопасности.

— Лоран вынудил тебя заключить это соглашение. И теперь... Его нет, — самодовольно замечаю я. — Нет никакой необходимости продолжать этот фарс с перемирием.

В какой-то момент у нас был весь Новый Орлеан, и Шателайны были просто занозой в боку моего отца. И вот однажды ночью, когда мне было пятнадцать, во время весенних каникул в нашей школе-интернате, начался настоящий ад.

— Мы не можем допустить повторения той ночи, — умоляет Бен. — Я потерял отца, мать...

— И брата, — заканчиваю я, зная, каким молодым человеком я был, после той ночи так им и не вернувшись.

Бен сглатывает, но не спорит с моим утверждением.

— Я знаю. Но перемирие обеспечивает безопасность наших семей, так что подобное больше никогда не повторится. Ты уже расправился с Жаком Бароном...

— Он был шпионом, который заслуживал повешения за весь тот

вред, который он причинил нашим семьям. Не говоря уже о том факте, что он нападал на женщин в нашем доме.

— Не могу не согласиться. Но если ты разозлишь Рэнда...

— Это всего лишь одно дело, — возражаю я. — Помимо того факта, что это нераскрытое дело, кое-что в убийстве Гаса Дэя не имеет смысла.

— Что именно? — спрашивает Бен.

— Ну, если Шателайны и Дэй были в таких хороших отношениях, почему бы Рэнду не возмутиться его смерти? Это произошло на его территории.

Бен фыркает.

— Такое себе начало, брат. Возможно, у них и были близкие отношения десять лет назад, но это не значит, что Рэнд перевернул бы небо и землю, чтобы найти подозреваемого в том, что кажется случайным ограблением, даже если это касалось его подруги детства. Есть еще какие-нибудь подробности, мистер Холмс?

Я свирепо смотрю на него.

— Кто-то напал на Скарлетт той ночью. Он пытался напасть на нее. — Мои пальцы впиваются в ладони при воспоминании об этом. — Ее отец попытался остановить его, но нападавший вместо этого набросился на него. Этот ублюдок никогда не наставлял пистолет на Скарлетт, приберегая его для стычки с ее отцом. Как будто он ждал его, а Скарлетт была всего лишь отвлекающим маневром.

— И ты узнал все это из полицейских отчетов и этого стукача? — я не вдаюсь в подробности и просто киваю. Бен хмурится и трет глаза. — Значит, нападавший поджидал его, потому что… почему? Это звучит неправдоподобно, Сол. Кто мог убить Гаса Дэя? Он был любимым джазовым музыкантом, ради всего святого. И, черт возьми, преступнику не понадобился бы пистолет. Она практически беспризорница.

Я вздрагиваю от его замечания, но он не ошибается. Наблюдать за тем, как тускнеет ее искра, в прошлом году было пыткой. Она заботилась о себе морально, но везде в своей жизни она — тень того яркого света, которым я ее видел, прячущаяся от мира. Я так близок к тому, чтобы вмешаться. Черт возьми, прошлой ночью я сделал гораздо больше, чем просто вмешался.

Тряхнув головой, чтобы отогнать восхитительное видение, я возвращаюсь к нашему разговору и указываю на мертвеца между нами.

— Я не уверен, кому могло понадобиться убивать отца Скарлетт, но этот парень, похоже, думал, что Дэй боролся больше, чем показывал. Очевидно, он был по уши в долгах у человека из Шателайнов или был замешан в каком-то темном дерьме, каким-то образом связанном с Шателайном.

— Это он так сказал? Что задолжал кому-то, кто работал на Шателайна?

Моя челюсть сжимается от разочарования, я не хочу пока раскрывать карты.

— Нет, но это близко.

Бен фыркает.

— Близко? Сол, это прыжок с разбега. Рэнд был бы ответственным за этот удар. Он и Скарлетт - друзья детства. Ты действительно думаешь, что он решился бы на такой звонок? Он не монстр.