Притворись моим
Шрифт:
Макс стоит над Антоном, сжимая кулаки. Его лицо — каменное, но в глазах горит такой холод, что мне становится не по себе.
– Ещё раз откроешь свой грязный рот — будет хуже, - произносит он чётко, почти шёпотом, но так, что слышно каждому.
– Идём, Ульяна. Нам пора.
– Протягивает мне руку, и я не раздумывая её беру.
Антон пытается подняться, вытирает кровь с лица, смотрит Максу в глаза и улыбается сумасшедшей улыбкой. В его взгляде — смесь ярости и страха.
–
– Хохочет. От этого хохота в жилах стынет кровь.
– Сяду?
– Фыркает Максим.
– За пару затрещин? Не смеши меня. Лёгкие телесные. Знаем, проходили.
– Эй, парни, хватит! Это же просто игра… - Кто-то из толпы наконец находит голос.
– Игра закончилась, - отрезает мой кавалер, не оборачиваясь.
Он резко разворачивается, находит меня взглядом. В его глазах — мгновенная перемена: тревога, забота.
– Пошли.
Я киваю, едва осознавая, что двигаюсь. Мы пробираемся к выходу, оставляя за собой ошарашенные лица, шёпот, переглядывания.
На улице — прохладный воздух, как пощёчина. Я глубоко вдыхаю, пытаясь собраться. Макс останавливается, смотрит на меня.
– Ты в порядке?
Я хочу ответить, но слова застревают в горле. Вместо этого киваю, потом всё-таки выдавливаю:
– Да. Но… зачем ты это сделал?
Он хмурится.
– Потому что он не имел права. Никто не имеет права так с тобой разговаривать. Да и со мной. Я не мальчишка, чтобы с ним в кошки-мышки играть.
– Это не повод… - начинаю я, но он перебивает.
– Повод. Когда дело касается намеренного словесного или физического издевательства над людьми. Повод.
Его голос звучит твёрдо, без тени сомнения. И в этот момент я понимаю: он не просто вспылил. Он защищал. Меня.
– Макс… - я делаю шаг ближе, кладу ладонь на его грудь.
– Спасибо. Но давай больше без кулаков, ладно?
Он усмехается, но в улыбке — ни капли веселья.
– Если он снова откроет рот — не обещаю.
Я вздыхаю, потом неожиданно для себя смеюсь. Нервно, но искренне.
Макс отвозит меня домой. Как всегда, высаживает на соседней улице.
Вылезаю из-за спины Макса, снимаю шлем. Волосы растрепались, в них запутался ветер, но мне даже нравится это ощущение — будто я только что сбежала из другого мира.
– Спасибо, - говорю тихо, глядя ему в глаза.
Он
– Извини меня за стерву. Я не сразу понял, как это важно для тебя. Впредь постараюсь не быть засранцем.
– И ты меня прости.
– Отзываюсь тут же.
– Обычно я не шантажирую людей.
– Верю.
– Улыбается, и надевает шлем, запрыгивая на байк.
– До завтра.
Макс уезжает, а я спешу домой, но в задней части двора меня ждёт сюрприз — родители. Они решили устроить себе романтический вечер, расположившись в беседке. А это — катастрофа. Через парадную я попасть не могу, там камеры, охрана, и уже заперто. А здесь...
Чёрт!
Набираю номер Макса, надеясь, что он меня не проигнорирует. К счастью, он отвечает уже через пять гудков.
– Что, мажорка, забыла чмокнуть на прощание?
– Слышу насмешливый голос.
– Быстрее. Я на светофоре стою.
– У меня проблема. Я не смогу попасть домой. Во всяком случае — сегодня.
– Разворачиваюсь.
– Отвечает, и сбрасывает звонок, а я, автоматически расплываюсь в улыбке.
Глава 15. Уроки обычной жизни
Ульяна.
Мотоцикл Максима возвращается на то же место, откуда каждый раз меня забирает и куда привозит. Через улицу от моего дома.
– Ну, куда поедем?
– Спрашиваю парня, плюхаясь ему за спину.
– Я думал, у тебя есть план, раз ты мне позвонила.
– Оборачивается, хмыкая.
– Не думал, что если бы у меня был план, то я, как раз-таки, тебе бы не позвонила.
– Фыркаю.
– Мне некуда ехать. А значит, вези меня к себе.
– К себе?
– Макс уже не выдерживает, стягивая шлем.
– Мажорка с голубой кровью не прочь переночевать в моей съёмной однокомнатной лачужке?
– Почему бы и нет?
– Не понимаю. Что его смущает?
– Видно, что из общения с мужчинами у тебя был только полоумный идиот.
– Пожимает плечами.
– Если ты не успела заметить, то у меня один раскладной диван. У меня даже второй подушки нет.
– Придумаем что-то.
– Отмахиваюсь.
Макс лишь хмыкает, и заводит мотор.
Мы мчимся по вечернему городу, и я невольно прижимаюсь к его спине чуть крепче, чем обычно. Ветер рвёт волосы, но мне тепло — не только от куртки, но и от странного, нового ощущения близости.