Принц Хаоса
Шрифт:
Припомнив рассказ отца, я сказал:
— Даже если они считают убийство не то чтобы честным?
— Не знаю, — сказал он на это. — Трудно оценивать мнения по особым вопросам.
— Кто сейчас глава Дома Птенцов Дракона?
— Герцогиня Белисса Миноби.
— Герцог, ее муж — Ларсус… Что случилось с ним?
— Он умер при падении Образа. Я полагаю, принц Джулиэн из Янтаря убил его.
— И Борель — их сын?
— Да.
— О-хо-хо. Сразу двое. Я не сообразил.
— У Бореля два брата, сводный брат и сводная сестра, множество дядей, тетей, кузенов. Да, это большой Дом. И женщины Птенцов Дракона так же неудержимы,
— О, да. Есть даже песни, такие как «Никогда-Ни-За-Что Незамужняя Драконья Девица». Есть какой-нибудь способ выяснить, не было ли у Кэвина каких-то дел с Птенцами Дракона, пока он бывал здесь?
— Можно было бы немного поспрашивать, хотя это будет долго. Воспоминания вянут, след стынет. Не так все просто.
Он покачал головой.
— Сколько осталось до синего неба? — спросил я его.
— Довольно мало, — сказал он.
— Тогда я лучше отправлюсь в Пути Мандора. Я обещал брату позавтракать с ним.
— Увидимся с тобой позже, — сказал он. — На погребении… если не раньше.
— Да, — сказал я. — Догадываюсь, что мне лучше помыться и сменить одежду.
Через переход я направился к себе в комнату, где вызвал ванну с водой, мыло, зубную щетку, бритву; а также серые штаны, черные сапоги и пояс, пурпурные перчатки и рубашку, плащ цвета древесного угля, свежий клинок и ножны. Когда я привел себя в презентабельный вид, то совершил путешествие через лесную прогалину к приемной. Оттуда прошел в сквозной переход. Спустя четверть мили горной тропы, оборвавшейся на краю пропасти, я вызвал дымку и протопал по ней. Затем я направился прямо в Пути Мандора, пропутешествовав по синему пляжу под двойным солнцем ярдов, наверное, сто. Повернул направо, пройдя сквозь триумфальную арку из камня, поспешно миновал пузырящееся лавовое поле, и — дальше сквозь черную обсидиановую стену, которая привела меня в приятную пещеру, несколько шагов вдоль Обода, и — приемный покой его Путей.
Стена слева от меня была отлита из медленного пламени; то, что было справа — путь, с которого нет возврата, да немного света, проливающегося на перекопанное морское дно, где передвигались и ели друг друга яркие твари. Мандор сидел в человеческом облике перед книжным шкафом, одетый в черно-белое, ноги упирались в черную оттоманку, в руках — копия «Хвалы» Роберта Хасса, которую я ему дал.
Он улыбнулся, подняв взгляд.
— «Гончие смерти напугали меня», — сказал он. — Хорошие стихи, вот что. Как ты в этом цикле?
— Наконец-то отдохнул, — сказал я. — А ты?
Он положил книгу на небольшой столик без ножек, плававший поблизости, и встал. Тот факт, что он — совершенно очевидно — читал ее к моему приходу, никоим образом не умалял комплимента. Мандор был таким всегда.
— Вполне хорошо, спасибо, — отозвался он. — Пойдем, позволь мне накормить тебя.
Он взял меня за руку и подвел к стене огня. Она рухнула, как только мы подошли ближе, и наши шаги утонули в полосе мгновенной тьмы, за которой почти сразу последовала узенькая тропинка: солнечный свет просачивался сквозь ветви над головой, выгнутые аркой; по сторонам цвели фиалки. Тропа привела нас к выложенному плиткой патио; зелено-белый газебо [5] — на его дальнем краю. Мы поднялись по ступеням внутрь к хорошо сервированному столу: холодные кувшины с соком и корзинки теплых булочек под рукой. Он сделал жест, и я уселся. С его следующим жестом
5
Газебо — сооружение, павильон или летний домик, построенный в живописном месте, из которого открывается приятный взору вид.
— Вижу, ты припомнил мое утреннее нарушение этикета, — сказал я, — подаренное Тенью Земля. Спасибо.
Он слегка улыбнулся, кивая и усаживаясь напротив меня. Птичье пение, которое я не смог идентифицировать, звучало с деревьев. Ласковый ветерок шуршал листьями.
— Чем ты намерен заняться в эти дни? — спросил я его, наливая кофе в чашку и разламывая булочку.
— В основном, смотреть на сцену, — отозвался он.
— Политическую сцену?
— Как обычно. Хотя недавний опыт в Янтаре склонил меня к тому, чтобы рассматривать ее как часть куда большей картины.
Я кивнул.
— И твои расследования с Фионой?
— И они тоже, — ответил он. — Они случились в очень необычные времена.
— Я заметил.
— И похоже, что конфликт Образ-Логрус проявился в мирских событиях столь же явно, как и в масштабе космоса.
— Я тоже чувствую это. Но у меня есть предубеждения. В партию космоса меня списали рано и без карты подсчета очков. Можно подумать, я недавно обежал все округи и подтасовал каждый путь — к той точке, где мои дела покажутся частью большей картины. Мне это не совсем нравится, и если бы у меня был какой-нибудь способ отделаться от этих хвостов, я бы его использовал.
— Хм, — сказал Мандор. — А что если вся твоя жизнь целиком была изучением подтасовки?
— Я бы не чувствовал ничего хорошего, — сказал я. — Полагаю, я чувствовал бы себя так же, как сейчас, только, еще напряженнее.
Он сделал жест, и передо мной появился изумительный омлет, преследуемый опоздавшим на мгновение дополнительным блюдом жареной картошки, смешанной с чем-то вроде зеленых чилли [6] и лука.
— Все это гипотетично, — сказал я, принимаясь жевать, — разве нет?
6
Вообще-то, чилли — изначально очень острый красный перец. То ли в Хаосе все возможно, то ли выведены новые сорта, то ли магистр что-то напутал.
Последовала длинная пауза, так как Мандор жевал, затем:
— По-моему, нет, — сказал он. — По-моему, долгое время и до сих пор Силы клокотали бешено, — продолжал он, — но мы наконец подошли к эндыгрышу.
— Что заставляет тебя влезать в эти дела?
— Началось это с тщательного обдумывания событий, — сказал он. — Затем последовали формулировка и тестирование гипотез.
— Избавь меня от лекции по использованию научного метода в теологии и человечьих политиках, — сказал я.
— Ты спросил.
— Верно. Продолжай.
— Тебе не кажется странным, что Суэйвилл угас как раз тогда, когда одновременно свершилось так много событий из тех, что долгое время были в подвешенном состоянии?
— Когда-то ему пришлось бы уйти, — сказал я, — и все недавние потрясения, вероятно, хорошо этому поспособствовали.
— Выбор времени, — сказал Мандор. — Стратегическое расположение. Согласованность действий.
— Для чего?
— Чтобы посадить тебя на трон Хаоса, конечно, — ответил он.