Принадлежать им

Зайцева Мария

И повторяю.

Четко, громко, чтоб слышала не только Вичевская, но и ее подружайки, дружной стайкой снимающие наше взаимодействие. Это что за флешмоб, не поняла?

И вообще…

Почему они это делают?

До них не дошли еще сведения о том, как мои крутые мужики разбираются с теми, кто пытается меня обидеть?

Или местные куры думают, что опасность грозит только парням?

А их, красоток, Жнецы не тронут? Восхитятся их золотыми писечками?

Странно это все, конечно…

И бесит.

Нет,

мне Жнецы достались не за хорошее поведение, определенно. И начало наших странных отношений было неприятным и напрягающим.

Но теперь…

Короче, я еще не задумывалась, отчего меня теперь бесят претензии местных куриц на моих кредиторов, как-то все времени не было на эти темы размышлять: то секс втроем, то учеба, то катка… Жизнь стала дико насыщенной. И интересной.

Наверно, я даже поблагодарю Костика.

Когда-нибудь.

— Да ты… Да ты знаешь, кто мой отец? — визжит Вичевская, переварив, наконец, все участки дороги со всеми остановками, — да он же и тебя, и этого твоего бычару…

— Ну и отлично, — киваю я благосклонно, — ты знаешь, что делать, да?

Разворачиваюсь и быстро-быстро удаляюсь по коридору.

На пару опоздала, но ничего, сегодня посещаемость не главное… Главное, в итоговой ведомости отметиться, что была на консультации.

Дивный мир втирания очков и безжалостной бюрократии…

После третьей пары меня ловит Аленка.

— Привет! А говорила, не будешь в универ ходить… — пеняет она мне, отфыркивая со лба светлую прядку и одновременно кому-то энергично кивая.

— Я говорила, что у подруги поживу, — говорю я, — а насчет универа…

— А… ну ладно, я значит, не поняла тебя, — легкомысленно улыбается она, а затем вздрагивает и торопливо отворачивается, — блин, опять этот придурок…

Я смотрю, пытаясь понять, про кого она… И понимаю.

Митя Сказочник стоит неподалеку, в гордом одиночестве, что вообще не удивительно, пялится на нас, что уже удивительно. Обычно он долгого контакта зрительного ни с кем не держит, скользит взглядом, презрительным и равнодушным, поверх голов, словно ничего в этом мире его уже не способно заинтересовать…

Кого-то мне это напоминает, блин… Не с такими ярко выраженными криминальными наклонностями, но… Какие наши годы, да?

— Кто? — делаю я вид, что не понимаю.

— Да Сказочник! — шипит Аленка, поворачиваясь к Мите кормой. Надо сказать, что взгляд его от этого перфоманса не теряет интенсивности. Наверно, потому что корма у Аленки зачетная, объем бедер не меньше сотки. Она сама жаловалась, что никак не скинет, талия тонкая, а жо-о-опа… Растет. Все худеет, а жопа растет. Ужас, короче, да.

Вот на этот ужас Митя и облизывается, похоже…

— А чего такое? — пытаюсь я прояснить ситуацию.

— Да блин… Я его боюсь, — шепчет Аленка, взволнованно дыша. Грудь у нее тоже нехилая, да… Есть, чему завидовать. Тут я Сказочника понимаю даже. —

Он так смотрит… Словно хочет расчленить и сожрать.

— Ну… Ты преувеличиваешь… — неуверенно бормочу я, — вряд ли… сожрать… может, ты ему нравишься…

— Чего? — взвизгивает Аленка, глядя на меня с неподдельным ужасом, — не-е-е-е!!! Оно бесполое! И жу-у-уткое!!! Этот взгляд… Эти пальцы… Б-р-р-р… Зачем ты такое сказала? Я же теперь по ночам буду бояться спать! Тем более, что ты свалила, предательница…

Она еще что-то бормочет, все так же стоя спиной к Мите.

Сказочник не сводит с ее задницы пожирающего взгляда, но, кроме этого, ни одного телодвижения, чтоб хоть как-то очаровать понравившуюся ему девушку.

Н-да…

Затащить Аленку к нему в постель — условие за гранью реальности, сто процентов…

— Че? — переспрашивает меня Черный, когда, после пар, я звоню ему, чтоб сказать, что остаюсь на дополнительные. Ну, и поделиться провалом операции “Сказочник”, — только эта девка? И все? И больше никаких загонов?

— Как будто этого мало… — бормочу я, критически рассматривая сосиску в тесте на предмет съедобности. Пованивает…

— Скинь мне данные этой девки, — говорит Черный.

— Это еще зачем? — хмурюсь я, предчувствуя недоброе, — она сто процентов не захочет.

— Это просто ты не умеешь уговаривать, конфетка…

— Можно подумать, вы в этом мастера.

— Обижаешь… Мы — профи, малыш.

40. Грани риска

На мгновение немею, осознав, наконец-то, с кем говорю, а затем принимаюсь торопливо исправлять ситуацию:

— Нет-нет-нет! Вы — не профи! Вы — чертовы читеры!

— Конфетка, это было обидно сейчас… — судя по вальяжному тону Черного, он вполне спокоен и не собирается меня жестко наказывать за своеволие. Черт… Как давно я перестала бояться неадекватной реакции Жнецов?

Мысль эта кратковременная мелькает ярким метеором и пропадает, а я, сглотнув и приведя логику в сознание, продолжаю, уже спокойно и убедительно:

— Если вы собираетесь ее уговаривать так же, как меня, то…

— Не-не-не, конфетка, с тобой у нас накладочка вышла… Обычно, мы более убедительны. Давай данные девки.

Пипец.

— Нет.

— Ты думаешь, мы сами не найдем? — вкрадчиво уточняет Черный, а у меня прямо мороз по коже, реально! — Мы найдем… А потом тебя накажем. За то, что ротик не по делу раскрываешь. Хотя… Мы и без повода накажем. Да, Серый?

Только теперь я с ужасом осознаю, что все это время, похоже, была на громкой связи с Жнецами, и мысленно бью себя по щекам. Дура! Дура-дура-дура!

Если Жнецы наедут на Аленку, то это будет очень плохо!

Она — веселушка и легкая натура, конечно, но что-то мне подсказывает, что психика у нее не до такой степени железобетонная, как моя. Может пострадать…