Причина бессонных ночей
Шрифт:
Я сама уже не вывозила их!
Отец?
Пф-ф-ф, он ведь ясно дал мне понять, что все мои проблемы и яйца выеденного не стоят. Что я придумала себе страданья там, где просто нужно было повилять упругим задом. Моему отцу, зашоренному от настоящего мира жестокой мажористой среды, было невдомек, что от меня такой реакции только и ждали.
Чтобы убить и насладиться зрелищем разжалованной королевы, что по доброй воле взошла на эшафот и с улыбкой положила голову на плаху под улюлюканье беснующейся толпы.
И
Что ж, резюмируя, можно сказать, что я сделала этот день. И стала звездой во всех институтских чатах, где с незнакомого номера слили то самое видео. Вот только комментарии были такими, что хотелось застрелиться от этой зубодробительной популярности.
«А Тим хорош, быстро ее уделал».
«Интересно, Исхаков все трио подружек перепортит или на Золотовой остановится?»
«М-да уж, прямо в институте не обломалась и дала, среди белого дня...»
«Испанский стыд...»
«Раскупорили! Кто следующий?»
«По рукам пошла наша королева красоты...»
«А есть у кого-нибудь фулл-видео, ребзя? Буду себе вместо „Баюшек“ на ночь включать».
Твари!
Конченые двуличные выродки!
Тепло ли им будет в, так наскоро накинутом, белом пальто, когда и у них в жизни начнутся заморозки? Да чтоб они там все окочурились к чертям собачьим! И нет, мне не было их жалко, потому что ни один комментатор не мог себе представить, что я живая.
Что я могу чувствовать!
Любить!
И я была бы рада ничего не испытывать к своему палачу, да только уже не умею иначе. Он издевался над моей душой, а я все больше к нему привязывалась. Стокгольмский синдром? Да, как угодно, назовите. А что поделать?
Ни-че-го!
Всхлипнула потерянно, но тут же вздрогнула и замерла, а затем наскоро вытерла рукавом со щек слезы, заслышав быстрые шаги по коридору. Они на мгновение вроде бы замерли. Но почти тут же я поняла, что кто-то уверенно двигается в мою сторону.
А вскоре высокая фигура замерла в узком проходе между лестничным маршем и стеной.
А я отвернулась, не в силах смотреть на этого парня. Потому что глаза его сочились жалостью, а я ее на дух не переваривала. Это чувство было бесполезным и непродуктивным. Хоть ужалейся! А что толку?
— Вот уж не ожидал тебя увидеть в таком состоянии, Золотова. Я думал ты за бензопилой побежала, чтобы всех врагов на мелкие кусочки порезать. А тут мокрота. Я разочарован.
— Пошел к черту, Летов! — огрызнулась я.
— Я только что от него, — хохотнул блондин, а затем решительно двинул в мою сторону и уселся рядом.
Я вся натянулась, как струна, и чуть было не подпрыгнула со своего насеста, дабы убежать прочь, но не успела. Крепкая рука намертво
— Да не торопись ты так. Давай поболтаем.
А я повернула к нему лицо и долго всматривалась в неестественно голубые глаза парня. В его слишком сладкий фасад с пухлыми губами и острыми скулами, что так пламенно любили девчонки. И не понимала, как можно быть столь жестоким при всех этих сахарных внешних данных.
И не стыдно же, да?
Отыграли со мной очередной хоррор, а теперь сунулись проверить как дела. Потыкать палочкой — не сдохла ли.
— Руку от меня убери, — угрожающе прошипела я, и Летов тут же исполнил мое требование, но молчать не стал.
И ментально ударил наотмашь.
— Это не Тим.
— Ну, конечно, — улыбнулась я, хотя скулы выламывало от протеста делать это, — и как я сразу-то не догадалась?
— Это. Не. Он.
— Летов, отвали, — снова попыталась я подняться и снова мне не дали этого сделать.
— Сидеть!
— А чего это ты сюда притащился, Захар? Или только у тебя хватило совести мне в глаза посмотреть?
— Тим на спортивных смотрах, Ян. Еще в ночь в Сочи улетел. Он, скорее всего, даже не в курсе, что тут происходит.
— Смелая попытка, но мимо, — отмахнулась я.
— Да зачем бы ему это делать, сама посуди?
— А не зачем, да? — охнула я от такой наглости.
— А на хрена ты в машину к Царенову села, а? — вдруг неожиданно жестко наехал на меня Летов так, что я даже на мгновение ошалела. — Да еще и трубку не брала, когда тебе Тим звонил. Блин, Яна, всему есть предел!
— Расскажи это своему другу, который на моих глазах перетрахал половину института! — зарычала я, понимая, что выдаю себя с головой. Но уже все — Остапа понесло.
— Так это потому, что ты врубила «красный свет»!
— Ах, какая я нехорошая, — истерично рассмеялась я.
— Нет, просто ты не догоняешь очевидных вещей!
— О, ну тогда расскажи, какого хрена ты ляпнул про то, что меня все катают, кроме тебя расчудесного, м-м?
— Бля, — впечатался Летов лицом в открытую ладонь, а затем закатил глаза и посмотрел на меня с укором, — Золотова, ну вот поэтому и ляпнул! Потому что вы оба упертые, как два барана! Пока не пнешь, дела не будет.
— Ты меня утомил, — потерянно вздохнула я, понимая, что мне вновь мастерски заговаривают зубы.
— Кстати, я тут похлопотал, пока тебя искал. И вот — все удалили. Смотри, — и сунул мне свой телефон под нос, но я только фыркнула, понимая четко: что было слито в интернет хоть однажды — там и останется.
— Утешил...
— А комментаторов мы заткнем.
— И как же? — с отчаянной болью в сердце спросила я.
— Никто не посмеет говорить плохо про девушку Тимофея Исхакова. Поняла меня?