Причина бессонных ночей
Шрифт:
Сердце протестующе заскулило и, кажется, перестало биться.
Я же замерла, представляя, как выгляжу сейчас со стороны. Разложенная на учительском столе в сраной кладовке. С задранной до пупа юбке и трусиками, отодвинутыми в сторону. С расстёгнутой блузкой. Искусанными губами и несколькими засосами на шее.
Вот кем я стала в его руках — дешёвкой. И он все свои планы в отношении меня достиг.
Играючи!
И наслаждение, до той секунды балансировавшее на краю запредельного кайфа, вдруг схлынуло. А из моих глаз выкатились две крупные
Но он же именно этого и хотел. Ведь, так?
— Яна...? — перед моим слепым взглядом появилось лицо Исхакова, но сейчас я его почти ненавидела.
Я была королевой! Но он сорвал с меня мою корону, разломал ее и выбросил. И кто я теперь? Кто?
— Чего остановился, Тим? — прохрипела я, едва ли не теряющая сознание от боли и унижения. — Давай. Продолжай. Помочь тебе надеть презерватив, м-м?
Он тут же от меня отшатнулся, а меня лизнуло пламенем стыда. Гнева. Разочарования. И слезы душили, потому что в глазах Исхакова было так много того, чего я больше всего боялась — досады. Будто бы его поймали с поличным.
Да только схватили за руку, прежде чем бы он довел свое грязное дело до конца.
Я спрыгнула со стола и принялась суматошно и трясущимися руками приводить себя в порядок, чувствуя давящее внимание парня, который до сих пор нависал надо мной, словно скала, сжимая ладони в кулаки. Но когда я закончила, то смело подняла на него глаза.
— Больше никогда, понял? — просипела я.
— Яна, послушай, я просто..., — снова протянул он свои руки ко мне и укутал в них, прижимая к своей груди так обманчиво нежно. И я почти снова сломалась, до отказа накачивая легкие любимым мужским запахом, но тут же отшатнулась, из последних сил отталкивая его.
А в следующий момент подхватила рюкзак и бросилась прочь, так как в коморку наконец-то заглянула Ляхова.
— Время вышло...
Тем и спасла меня. А я бежала быстро, наученная горьким опытом. Правда, еще даже не догадываясь, что с этого момента мои сегодняшние проблемы покажутся мне цветочками на фоне тех ягодок, что уже заготовило для меня будущее...
Глава 36 — Свободное падение
Яна
Два пропущенных вызова. Третий прямо сейчас настойчиво бился в моей руке вибрацией телефона. А я смотрела на тот самый модный номер с семерками на конце, и меня всю колошматило. Ненормально было так реагировать, я знаю, но и поделать с собой я уже ничего не могла.
Все, что было связано с Тимофеем Исхаковым, стало моим личным триггером. И било так сильно. Наотмашь. До внутреннего кровотечения.
Зачем я, дура, еще записала его контакт в телефонную книгу?
Две буквы. А так много было в них скрыто. Сакральный смысл. Если бы кто-то увидел, то сразу бы понял, насколько у меня свернулись мозги всмятку по этому парню.
ОН.
И этим было все сказано...
Задыхаясь и паникуя сверх меры, сунула телефон в сумку и на ватных ногах ввалилась в вагон
Та самая ненужная деталь, которая остается бесхозной после ремонта лампового телевизора.
Нет меня. Я сошла с дистанции.
А телефон все звонил...
Когда же я перешагнула порог дома, пропущенных стало еще на два больше.
Но самое ужасное было не это. Пусть звонит себе на здоровье. Мне до икоты было страшно, что Тимофей перестанет это делать. И тогда все — дно. И я там буду лежать, униженная и растоптанная, наматывая сопли на кулак.
Гребаная женская психология. Не надо — да! Но только попробуй забрать!
Я себя ненавидела за эти иррациональные желания!
Я его ненавидела за то, что он слишком хорошо знал, где надавить, чтобы окончательно добить меня.
Показательный игнор — чтобы усыпить бдительность, но в то же время заставить прогнуться под тоску и приспустить планку у своих принципов.
Бутафорская ревность — чтобы дать понять, что ты нужна, важна и имеешь ценность.
Гипертрофированная настойчивость — чтобы я поверила в то, что он тоже измотан этим адским противостоянием. Что он устал. Что он так же, как и я, хочет уже просто быть со мной рядом. И плевать на все!
И я почти клюнула на все это дерьмо...
Но Исхаков продолжал прицельно мочить меня и не планировал останавливаться.
Сообщение высветилось на экране, выжигая мне глаза, словно кислотой.
«Что за детский сад, Золотова?»
Хорошая попытка, но нет.
«Перезвони мне».
Без «пожалуйста» не считается.
«Нам!»
«Нужно!»
«Поговорить!»
О чем? О том, что это я даю Царенову на заднем сидении его тачки, а он половину института перепортил чисто по ошибке? Ну да, ну да — бес попутал.
«Как же ты меня...»
Это взаимно.
«Я к тебе сейчас приеду».
Ой, кажется, мне нужно сваливать...
Внутри за ребрами у меня тут же прогремел атомный взрыв какого-то животного ужаса. Потому что я совершенно четко понимала: если Тимофей снова ко мне прикоснется, то мне конец. А здесь, в стенах этой квартиры, где на моем зеркале до сих пор висит подаренная им черная валентинка, мне от своих настоящих чувств будет уже не спрятаться.
И тогда он победит.
Я сдамся ему без боя.
Именно поэтому я выключила телефон и вновь поспешно оделась, подхватила сумку и вылетела из квартиры. С ухающим от негодования сердцем, что было недовольно этим побегом от своего кумира, я бросилась вниз по лестнице, а там уж прочь от дома.
И уже будучи на повороте, услышала, как с пробуксовкой и адским газом к моему подъезду подруливает черный Танк.
А там маленькая смерть сотрясла меня до основания оттого, что приходится идти в противоположную сторону от своей мнимой мечты. Шагать снова и снова, пока каждая мышца в теле визжит, приказывая мне вернуться.